Книга Неприкаянные, страница 37 – Эйлин Фарли

— Дорога близко. Давай уже вылезем из этого чертового сугроба.

Оказывается, он еще и шутить умел. И грязно выражаться. Я почти пропала! Даже удивительно, насколько быстро может пропасть человек.

Когда мы оказались на широкой, хорошо вычищенной полосе, ведущей к шале «Детство», у меня подкашивались ноги, а в груди болело от скорого расставания. Ну не могла я вот так, в лоб, сказать Мартину, что он мне нравится! Так не делается. С ним все эти тупые штучки и ужимки, которые подглядела у Надин, Кимми, Сары, Алексы и Риты, точно не сработали бы. Только дурой выглядела бы. Но просто так уйти, не услышав ответа, тоже не могла.

— Так что насчет друзей?

— У меня вообще нет друзей. Ну а ты еще слишком маленькая для таких вещей. Сколько тебе?

Боже, он всё знал!

Резко остановилась и засопела. Мартин сделал несколько шагов, прежде чем понял, что я отстала. Обернулся.

— Ты чего, Мэй?

— Ничего, — пролепетала дрожащими губами. — Ты… ты ужасный!

— Так сколько тебе на самом деле?

— Шестнадцать.

Он ухмыльнулся.

— А я думал, лет одиннадцать. Надо лучше кушать.

— Дурак! — рассмеялась и попыталась его пнуть.

Он увернулся. Сапог слетел сноги. Я хохотала, а Мартин лез в сугроб. Выудил. Заботливо вытряхнул снег. Я опиралась на его плечо, пока он натягивал обувь. Его прикосновения к лодыжке и мой трепет.

Мы приближались к месту моего одиночества.

— Тин-Тин, ты самый странный чувак из всех, кого я встречала! — пошутила, немного расслабившись после неудачной физической расправы.

— Ты права. Странный. А каким одним словом ты охарактеризуешь себя?

— Хм. — Призадумалась. — Не знаю.

— Вот когда придумаешь, тогда, возможно, мы попробуем подружиться. А если ты еще хоть раз назовешь меня Тин-Тином, укорочу твой острый длинный язык. Топором.

«Подружиться» — это значило просто общение? Или нечто большее? Я судорожно попыталась припомнить, на сколько дней мы приехали в горы. Когда родители брали билеты, как-то не задавалась этим вопросом. Неделя — дней десять, без разницы. «Лишь бы не на месяц», — подумала тогда. Стоя рядом с шале, перед Мартином, я мечтала, чтобы предки арендовали жилье на месяц. Лучше на год! Ведь за неделю–другую трудно подружиться. Притереться друг к другу. От двоякого смысла слова «притереться» стало стыдно.

— Ну, пока, Мэй, — произнес он и, не дожидаясь ответа, двинулся в обратный путь.

Я смотрела ему вслед, не находя каких-то нормальных слов. «До завтра!» — означало намек на то, что напрашиваюсь, так же, как и: «Увидимся!» или «До встречи!». Так и стояла, пока Мартин не скрылся за домом…

Мы и правда дружили. Одну-несчастную неделю. Наверное, так можно было назвать наши отношения. Мартин поставил меня на сноуборд и гонял так, что к концу тренировок я не могла пошевелиться, настолько болели мышцы. Он пролетал мимо на сумасшедшей скорости на доске, выделывая разные трюки, я — падала, падала и падала. То на попу, то на локти или лопатки. Казалось, у меня трещали кости и рвались мышцы. Но, сжав зубы, терпела, не ныла. Доказать: я — не слабачка! Не изнеженная дочь «кошельков». Предкам наврала, мол, Мартин — инструктор по катанию. Когда представила его, папа обрадовался рвению в спорте, а мама смерила его недовольным высокомерным взглядом и сказала: «Мэй, осторожнее». Молнии из глаз Мартина. Мама даже вздрогнула. Искры в моей душе! Как же круто, без единого слова он поставил ее на место!