Книга Неприкаянные, страница 30 – Эйлин Фарли

«Залечим раны». Грэйвзу в голову полезли пошлые мысли. Вспомнилась Элис Ньюман в белом халате, больница, кабинет и кушетка для пациентов.

Ужас один!

Он всё еще не мог выкинуть из головы подробности прошлого лета. Но Франк вообще-то имела в виду совсем иное. Она предложила «напиться вдрабадан». А еще обещала поведать тайну о том, как расквасила коленки. Грэйвз ответил, что ему насрать на ее ноги. Хотя ноги у нее были что надо. Даже с заживающими, будто поджаренными корками болячек. Лузер припомнил ее в младшей школе. Мелкая. Пухлая. На концерте в День Благодарения она стояла на сцене с кислой миной. Ее заставили играть индейку. Драчливая. Ругачая. Вечно колотила тех, кто дразнил ее из-за лишнего веса. Мать одевала ее стильно, дорого. Франк не думала о нарядах, когда боролась с обидчиками на пыльном или мокром асфальте в школьном дворе.

Заброшенный дом.

Лузер пришел в назначенное время. Жилье стояло на отшибе и выглядело в темноте угрожающе. Грэйвз даже подумал, а не розыгрыш ли это. Может, там, внутри, его поджидала пьяная компания отморозков? Но тут услышал голос Франк.

— Эй, это ты?

Он ответил «да».

— Тогда заходи, чего телишься? Напугал до чертиков, блин!

Франк подготовилась основательно. Принесла фонарь, бутылку Самбуки[21], дорогие коньячные бокалы и низкие стаканы, салфетки и упаковку коктейльных трубочек. Она деловито раскладывала всё это на пыльных строительных лесах, подсвечивая фонариком, который зажимала в зубах. Наконец она подняла голову. Лузер стоял в дверном проеме и оценивал обстановку. Как я уже сказал, Берни, она подняла голову. И нарочно ослепила его. Направила свет прямо в лицо. Он зажмурился.

— Фто фы фам фтоиф? — пробурчала она.

И тут же прыснула! Вынула фонарь, по-пацански сплюнула на пол и произнесла четко:

— Грэйвз, мать твою, что ты там стоишь? Особое приглашение нужно?

Лузер подошел к лесам.

— Умеешь? — спросила она, протягивая зажигалку.

— Что? Курить?

— Балда! Крутить Самбуку.

Лузер помотал головой и смутился.

— Ладно!Говорят, ты умник. Тогда гляди и мотай на ус.

Она сделала паузу.

— Кстати об усах: ты бреешься?

— Да-а-а… — протянул он.

— Значит, волосы везде растут. Ясно, — бесцеремонно заключила Франк. — Люблю волосатых мужиков!

Грэйвз вспыхнул, а она ударила ладонью по строительным лесам, подняв пыль, и расхохоталась.

— Да я прикалываюсь!

— Не смешно, — буркнул Лузер.

— Ладно, ладно. Мне больше нравятся гладко выбритые, если ты понимаешь, о чем я. — Она подмигнула, а затем смеялась почти до икоты.

— Не задохнись! — съязвил он.

— Слушай, сходи во двор, — наконец успокоившись, сказала она, утерев слезы смеха.

— Зачем?

— Ну как! Может, там ты похерил чувство юмора?!

Лузер стоял совершенно растерянный. И раздосадованный.

— Пошла ты в жопу, Франк! — бросил он и направился к выходу.

— Да погоди, ладно тебе! Я буду паинькой. Ну прости!

Он развернулся. Франк изобразила, что закрыла невидимым ключом рот. Бросила его Лузеру.

«Ну и ведьма! — подумал он. — Правильно о ней говорят».

Она показала, как поджигать и крутить коктейли. Зрелище, скажу я тебе, Берни, завораживающее. Вроде ничего такого, обычная химия, а как эффектно! Вдохнув пары при помощи трубочки из перевернутой коньячной рюмки, Лузер почувствовал, как шарахнуло по мозгам. С первой же порции он захмелел.