Книга Неприкаянные, страница 24 – Эйлин Фарли

Вишня — любимая ягода. Школьная форма была такого цвета. Она всё еще висит в глянцевом черном шкафу, как напоминание о школе. Ждет меня. Зря! Прости, милая, тебе нашлась замена — серая невзрачная пижама. Еще и наверняка с чужого плеча…

Пижамные вечеринки, сплетни, мэйк-апы, попсовая музыка. Подружки. Нет, не так. Дружба — вообще странное понятие. Особенно женская. Это такой тип отношений, когда выгодно общаться. Выгодно держаться стадом.

Надин, Кимми, Сара, Алекса, Рита, вместе — красивое, туповатое стадо. Как мама ни пыхтела, пристраивая меня в их компанию, они не принимали. Я не вписывалась. Портила бы картинку. Не больно-то и хотелось.

Самый лучший друг Дарен. Мы отлично проводили время. Он — добрый и умный, всегда давал списывать, я — смешила его до икоты. Тощий и нескладный Дарен, и я — «вредная пампушка». Дарен так необидно называл. Иронизировала, мол, вредная, потому что пампушка. Замкнутый круг, мать его.

Мои комплексы и вечные мамины придирки. Лишний вес и щекастое лицо — непрезентабельная внешность. Её пристальное наблюдение за обедами и ужинами. Смотри, мол, не съешь чего лишнего. Спасибо хоть, что изо рта еду не выковыривала. Семейные приемы пищи — как тяжкое гнетущее испытание. Постоянные напоминания: «Поменьше сладкого и мучного». Я покупала шоколадные батончики, чипсы и уплетала их с особой страстью. Ей назло. Дарен тоже ел будь здоров, но не поправлялся ни на унцию. Наглость уровня космос с его стороны. В шутку несильно щипала его, пихала локтями. Вымазанные шоколадом губы — он с улыбкой говорил, что плевать хотел на мои жирки. Мол, людей не за внешность любят и ценят. Мой добряк-Дарен.

Нам по тринадцать. Чудовищная новость! Его семья переезжает в Австралию. Шок! В запале кричала, что ненавижу эту далекую страну и желаю всем австралийцам сгореть в озоновых дырах. Дарен ничего не мог поделать. Ему, как и мне, было больно и страшно. Проводы в аэропорту. Я подарила ему на прощание защитный крем от загара. Чтобы он не сгорел вместес дурацкими австралийцами. А еще конверты, чтобы не забывал писать. Мы оба плакали навзрыд.

Первое лето в одиночестве. Попросилась в лагерь. Всё равно в какой. Лишь бы не находиться дома. Не слышать мамины комментарии о моем виде. Бассейн. Жгучая ненависть к лазурной, прохладной водичке. Прыгнуть бы с разбега, забрызгав модные журналы на мамином шезлонге. Нет! Спасательный круг из жира на животе и боках, обтянутый тканью розового закрытого купальника. Неповоротливая хрюшка, а вовсе не папин Медвежонок.

Море разновозрастных ребят и девчонок на автобусной стоянке лагеря «Томагавк». Шум, неразбериха, чемоданы, цветные панамки и бейсболки. Дружеские приветствия. Новенькая. Сразу поняла, что, скорее всего, не впишусь.

Глен — самый красивый парень среди сверстников. Дискотека в первый вечер. И первый в жизни танец. Не считая, конечно, бешеных плясок с Дареном под песни Майкла Джексона и Мадонны. Приглашение от него, от Глена!

Волнение, дрожь в поджилках. Почему я, когда вокруг столько смазливых девчонок? Потные ладошки на его плечах. Глен держал руки на том месте, где у стройных популярных девочек находятся талии. Отблески дискотечного зеркального шара в темноте. Я не могла видеть колких, насмешливых взглядов. Романтичный хит группы Culture Club «Ты действительно хочешь причинить мне боль?». Куда уж там различить злой ехидный хохот. Подумаешь, разгоряченные от танцев ребята смеются. Полночи я не спала, ворочалась. Приятные, искристые чувства. Как хорошо, что придумала приехать в самый классный в мире лагерь «Томагавк»!