Книга Неприкаянные, страница 133 – Эйлин Фарли

Будущее.

Редкие встречи с ребенком. Суды и взаимные обвинения. Вечная боль и мука. До конца жизни. Необходимость преследоватьих, куда бы они ни переехали. И дичайшее желание пристрелить обоих! Франк — за то, что живет с ним. И Келли — за то, что задуманная им месть вышла на новый уровень; не просто разрушить карьеру. В сто раз хуже!

Суицид.

Покончить с собой! И что это изменит? Проблема будет решена, что ли? Тогда мой ребенок, возможно, и не узнает, кто его настоящий отец. Будет ходить под самой ненавистной в мире фамилией: Келли!

Дом Франк.

Я практически бежал, опасаясь, что она что-то сделает с собой, с ребенком. Она была там одна. Понурое лицо и безучастный взгляд. Франк вышла во двор, села на шезлонг. Прикурила косяк. Черт! Она гробила себя, гробила то, что, возможно, зарождалось в ней. Еле сдержался, чтобы не ударить ее по руке. Остановило то, что случившееся — мой огромный «косяк».

— Надеюсь, Роб, мы теперь в расчете? — хмуро бросила она.

Я протянул ей сумочку. Она жестом велела положить на шезлонг. Мне было холодно, пронзительно больно от ее слов! Думал, она встретит с зареванным лицом, станет кричать. Мои объятия и искреннее раскаяние. Я собирался сказать, что ни за что её не оставлю. Что хочу от нее ребенка. Что я простил её и никогда не упрекну в содеянном. Лукавил, врал самому себе на эмоциях. Упрекал бы. Слишком глубоко засела обида.

— В расчете, — ответил.

— Спасибо за сумку. Можешь идти, — устало сказала она. — И пожалуйста, очень прошу, нет, заклинаю, никогда больше не подходи ко мне.

— Но… — начал я.

Франк сделала затяжку и медленно выдохнула дым.

— Никаких «но», Роб. Не бойся, твою маленькую проблему я решила. Живи спокойно и ни за что не волнуйся.

Я сделал шаг назад и замотал головой. Нет! Нет! Нет! Только не это!

— Да, кстати, ты должен мне тринадцать баксов за свои фокусы. Не высока цена, правда?

Она.

Говорила о чертовых таблетках. Тринадцать баксов — ровно во столько оценивалась жизнь ребенка.

Мое сердце остановилось!

В беспамятстве я шел обратно к дому с одной лишь мыслью: напиться и впасть в забытьё. Бухать каждый божий день и в итоге сдохнуть где-нибудь под мостом с другими алкашами.

Пьянство.

В тот же вечер я опустошил бутылку отцовского бурбона. Ноль желания выходить на работу. К хренам книги и планы на жизнь, связанные с магазином! Благо, отец был в командировке. Моя комната. Настойчивыйстук мисс Эркин, три приглашения на ужин. Послал ее к чертям. Сказал, что ей давно пора на покой. Обиделась? Да плевать!

Расписание.

Начинать пить сразу после позднего подъема. Карманные деньги. Их скопилось немало. Хоть отец и скупердяй, но и мне особо не на что было тратиться. Покупка алкоголя у Эндрю Вульфа. Он сперва пробовал читать нотации от неравнодушия и теплых дружеских чувств. Я запретил ему говорить о ней, вести назидательные беседы. Добрый, всю жизнь разрушающий себя Эндрю понял, что мне очень-очень херово. Ни разу не упомянул ее при наших коротких встречах.

Парк.

Чаще всего я пил там, на лавке, в одиночестве. Но иногда и с кем попало. Им нравился щедрый чувак, который всех угощает. Вечер. Подвыпившая компания. Кутёж и бессмысленные разговоры. Девица, имя которой и припомнить не могу. Их, этих девок, было трое или четверо. Убогие, ржущие в голос над каждой тупой шуткой. Она подкатила, когда я был близок к тому, чтобы сблевать.