Книга Песнь предсказателя Небес, страница 48 – Дао Цинь

И снова ступень за ступенью. Он поднимался с трудом, словно тащил за собой двух спутниц, а не наоборот. На середине пути Цзян Юн выдохнул.

– Мне нечего вам дать, прекрасные цветочки. – Он посмотрел на одну из своих сопровождающих. – Вы не могли бы… оставить меня?

– Как же мы тебя оставим, дорогой? – Девушки стали силой вести Цзян Юна на третий этаж. Та, которая была справа от него, дернула за ворот одежды, оголяя его плечо, а затем и всю руку, на которой красовался ожог. – Мы сделаем исключение гостю, оказавшемуся здесь впервые. Ты запомнишь эту ночь навсегда.

Цзян Юн промолчал, потому что, если бы он открыл рот, его сразу же бы стошнило. Ему стало дурно, сердце колотилось в груди, бешено перекачивая наполненную алкоголем кровь. По всему этажу распространился аромат орхидей. Он шел на него, пока не очутился у самой дальней двери и мягко отодвинул ее в сторону. В комнате было свежо, весь цветочный запах концентрировался здесь. Девушки рядом с ним замерли и попятились, когда увидели, кто находился внутри. Они оставили Цзян Юна одного.

Он стоял посреди просто обставленной комнаты, в углу которой находилась кровать, над ней в качестве декора висел большой веер персикового цвета. Окно было открыто, впуская прохладный ночной воздух, прозрачные белые шторки легко покачивались на ветру. Цзян Юн подошел ближе к лежащему на кровати человеку, чьи белоснежные волосы были хаотично разбросаны по подушке, свисая на пол, словно водопад струился с обрыва. Тай Фэн мирно спал на боку, повернувшись лицом к стене. Цзян Юн почесал снова начинающий ныть ожог и опустился на пол, потому что ноги его уже не держали. Он прикрыл глаза, наслаждаясь тишиной в комнате. Когда сон подступил ближе к порогу его сознания, оттесняя приступ рвоты, Цзян Юн с улыбкой вздохнул. Он не хотел совершать ошибку, позволив двум девушкам обслужить его. Однако именно сегодня ночью было совершено его самое судьбоносное решение.

Он упал в море, не имеющее края, настолько глубокое, что оно казалось бездонным. Темная вода огромной ладонью давила на тело, с каждой секундой отдаляя его от поверхности. Вокруг – пустота и тьма, заполняющие нос, рот и уши. Падая на дно, словно камень, Цзян Юн паниковал, крики вырывались многочисленными пузырьками, а легкие протестовали от нехватки воздуха, разрываясь от боли. Темнота стала для его одеялом, а дно – периной. И когда наступила тишина, он открыл глаза.

Цзян Юн лежал на морском дне. Он опустил руку в белый, шелковый песок и развеял его в воде, как пыль по ветру. Разум был чист, а мирские заботы испарились без следа. Впереди к нему плыло что-то светлое и маленькое. Цзян Юн было хотел протянуть руку к неизвестности, плывущей к нему, но сразу же отпрянул, как только увидел ее.Белая, с небольшими темными трещинами, со множеством граней и неизвестными символами на них, плыла в сторону Цзян Юна гадальная кость. Вскрикнуть не получилось, не было воздуха в легких. С ужасом он отплывал от маленькой костяшки, настойчиво движущейся в его сторону. Бросив взгляд на тьму вдали и бесконечное дно, Цзян Юн решил, что отступать ему некуда.

Он вновь протянул руку к кости и крепко схватил ее. Резкая волна боли разнеслась от кисти к плечу. Цзян Юн разжал кулак и стал вертеть костяшку, осматривая грани. На одной из них ярким золотым светом горел символ, значение которого было невозможно понять. Однако он хорошо запечатлелся в сознании. Чем дольше Цзян Юн смотрел на грань с горящим символом, тем сильнее пульсировал ожог на его предплечье. В разум стали проникать мысли, змейками опутывающие сознание. Они нашептывали Цзян Юну все его самые сокровенные желания. Он подумал о погибших родителях, и кость в его руке тут же пообещала вернуть их. Потом в его голову закралась мысль разбогатеть – кость ответила, что даст ему столько серебра, сколько пожелает душа. Что бы Цзян Юн ни захотел, он это получит, нужно лишь оставить волшебную кость себе и беречь ее от чужого взгляда. Можно стать даже императором, только пожелай! Загипнотизированный этим золотым свечением на грани костяшки, он слышал рядом с собой приглушенное бормотание до боли знакомого холодного голоса. А через секунду огромный поток стал выталкивать Цзян Юна на поверхность, вырывая из его руки источник исполнения всех желаний.