Книга Песнь предсказателя Небес, страница 146 – Дао Цинь

Что видел Тай Фэн? Его предсказания показали меня, но он не говорил об этом… Какую тайну ему приходится прятать в своих мыслях?

– Домо-о-ой?! Так он не из наших? Теперь понятно, почему Бао Хэ Цянь странно действуетна его тело. Слишком… медленно. Долгие годы я стремился замкнуть поток циркулирующей ци в полотне жизни. Эта печать была создана, чтобы остановить энергетический обмен с Небесами, чтобы остановить время. Но все люди, на ком я испытывал ее, дохли как мухи, а демоны умирали недостаточно быстро и все еще были опасны.

Цин Умин заскрежетал зубами и нехотя отстранился от Цзян Юна, но все еще продолжал жадно смотреть на его руку.

– У этого парнишки совсем иная ци, она движется по-другому и ощущается как нечто чужеродное. Поэтому на нем стоит охранная печать. Можете расценивать это как проклятье. И мне… так хочется провести хотя бы некоторые из своих опытов над столь интересным случаем.

Когда руки алхимика потянулись к Цзян Юну, Тай Фэн рубанул по ним мечом. Оранжевые искры взлетели в воздух от удара металлом о металл. Цин Умин отступил на шаг, его фигура сгорбилась от неожиданного выпада. Он обнял себя за плечи и начал метаться из стороны в сторону, хрипя и жужжа механизмами тела.

– Хотя бы один опыт! Я знаю, что у тебя доброе сердце, Тай Фэн, и ты не откажешь! Твой покойный отец никогда не был груб со мной, и отказов от него я никогда не слышал. Позволь мне… снова прикоснуться!

– Не смей!

Тай Фэн отвел в сторону Цзян Юна, лицо которого исказилось гримасой ужаса и вновь возникшего отвращения. Обстановка в захламленной и душной лаборатории становилась напряженной. Цин Умин принялся беспорядочно ходить, не в силах успокоиться.

– Мой отец… Ты не имеешь права даже упоминать его. – Тонкие, бледные пальцы скользнули по материалу алого пояса. Самопроизвольный жест защиты памяти погибшего. – Рассказывай про лунный нефрит, старик, иначе я завершу твое бессмертное существование здесь и сейчас.

– Мы с твоим отцом были знакомы, когда ты еще под себя ходил. Его идеи о ведении политики империи звучали до абсурдности наивно. Он был глуп как дитя. И сейчас передо мной стоит его точная копия, еще глупее, чем оригинал.

Цин Умин схватил лунный нефрит с держателя и постучал по нему пальцами-проволоками.

– Плоть и камень сливаются воедино. Пожирай силу луны, и навек забудешь о вечном сне… Бессмертие столетиями лежало на вершинах четырех гор, а мы, как слепцы, смотрели лишь под ноги, копаясь в земле, отыскивая руду! Я… не могу… Отдай мне мальчишку!!!

Алхимик выбросил камень в сторону и прыгнул на Цзян Юна, в одно движение повалив его на деревянный пол. Он стал сдирать охранную печать с кожи, но не успел вонзить пальцы слишком глубоко. Тай Фэн схватил Цин Умина за шкирку и со всей силы швырнул в сторону. Старик был на удивление крепким для существа, проживающего свой второй век. Он поднялся на четвереньки и шустро пополз к Цзян Юну, корчившемуся от боли на полу.

– Она меняется… Почувствуй! Ты испытываешь трепет? Страх?! Охранная печать вот-вот изменится!

Тай Фэн, не прилагая особых усилий, ногой откидывал ползущего Цин Умина. Раз за разом тот вставал и вновь устремлялся к цели с безумными глазами. Он тянул руки, вздыхал, умоляюще подзывал к себе.

– Позволь мне испытать на тебе… Всего лишь один эксперимент! – алхимик надрывал горло, царапал пальцами пол и продолжал ползти.