Книга Песнь предсказателя Небес, страница 111 – Дао Цинь

После того как Тай Фэн снял с себя всю одежду, он вошел в воду и сел. Его голова была слегка откинута назад, глаза закрыты в наслаждении от тепла, которое расслабляло мышцы и очищало разум. Цзян Юн сверлил взглядом его затылок, пальцы до резкой боли впивались в кору дерева.

– Ты не присоединишься ко мне? – Голос Тай Фэна окончательно заставил своего друга разорваться на части. – Я могу часами так сидеть, а ты будешь продолжать наблюдать за мной?

Цзян Юн вышел из-за дерева и по привычке почесал затылок.

– Не наблюдал я вовсе! Просто не хотел тебе мешать…

Дрожащими пальцами Цзян Юн развязал свой пояс и небрежно кинул его на землю. Он продолжал смотреть на атлетично сложенную спину Тай Фэна. Зависть снова захлестнула его.

– Готов поспорить, ты никогда не бывал на горячих источниках… Это непередаваемое ощущение, когда огненная вода усмиряет холод рассудка.

Тай Фэн вполоборота повернул голову и усмехнулся, слегка кивнув. Ему было неинтересно смотреть, как Цзян Юн раздевается.

– Ты не прав. Я ездил на горячие источники, когда был маленьким. Правда, помню это очень смутно. – Обнажившись, Цзян Юн подошел к краю каменного бассейна.

– Тогда у тебя есть прекрасный шанс всколыхнуть воду старых воспоминаний.

Жар охватил его тело, когда Цзян Юн опустился рядом. Он прижал колени к груди и обхватил их руками, всматриваясь в отражение луны, затуманенное паром. Мысли устремились вдаль сквозь пелену годов – назад, к родителям. Память о них была крепкой, а многие моменты навсегда остались яркими вспышками в его разуме.

– Родители погибли во время шторма. Они так и не добрались до меня. Я ждал их с бабушкой и совсем маленькой сестрой дома. – Цзян Юн медленно водил рукой по водной глади, чувствуя тепло внутри. Он улыбнулся. – Я тогда много плакал, считал, что меня обманули. Долгое время я надеялся на их возвращение, но долгожданный стук в дверь так и не прозвучал. Мне было горестно, я не мог смириться с отсутствием самого дорогого в жизни. После того дня в моем сердце образовалась дыра, которая никогда не зарастет. Это так… больно.

Цзян Юн всхлипнул и мотнул головой, подавляя слезы. Но он был слаб. Его глаза наполнились до горечи солеными слезами, плечи задрожали от тихого плача.

– Ты скучаешь по ним… – Тай Фэн посмотрел на небо, и в его потемневших глазах отразилась падающая звезда. – Даже после смерти близкие всегда с нами. Мы видим их улыбки в сиянии звезд, различаем их дыхание в шуме листьев на деревьях, слышим их смех в утренних песнях птиц. И плач… Когда гремит гром. Я понимаю твою боль…

Цзян Юн посмотрел на Тай Фэна и слабо кивнул. Высеченная из камня маска, сковывающая лицо его друга, исчезла, обнажив теплую улыбку и печальный взгляд.

– Я знаю, что довериться кому-то порой бывает очень сложно, но сейчас… Мне хочется поведать тебе все радости и несчастья моего сердца, – порывисто вздохнув, прошептал Тай Фэн. – Пусть это будет медленно, но я правда хочу этого. Потому что так сделал ты. Для меня.

Цзян Юн резко схватил его за кисть под водой и крепко сжал. Его глаза загорелись, как два чистейших янтаря, освещаемые луной.

Наконец преград больше не существовало.

– Я буду терпеливо ждать…

Середина осени отмечалась в империи большим праздником. Город Гуаньсинь расцветал пышными торжествами и яркими красками. В этот день все жители надевали самые пестрые одежды, развешивали бумажные фонарики на столбах и мостах, пели песни и танцевали. Разноцветные флажки и ленты развевались на легком ветерке, украшая входы в опустевшие дома. По главной улице большая толпа устремлялась к императорскому дворцу.