Книга Зимняя романтика. Книга-адвент от ненависти до любви, страница 63 – Эйси Джей Миллс, Кристина Шрайфер, Камрин Харди, и др.

– Меня заставили тебя забыть. Забыть все! Я знала, на что иду. Но зачем ты здесь? Тебе нельзя быть в этом мире! Зачем тогда… – Я не понимала, к чему эти издевательства. Почему я жила опустошенной несколько лет и вдруг переполнилась всевозможными эмоциями?

– Земля теперь не единственный мир с разломами. И я попал сюда, прыгнув в другой, – ответил родной голос.

– Господи…

Меня заставили забыть о жизни в другом мире. Его заставили забыть обо мне. Как я могла его не узнать? Или все-таки узнала?

– Какая разница? Какая разница, как я сюда попал, если сейчас я здесь?

Я обернулась и встретилась с ним взглядом.

– А ты ведь и правда обещал, что пересечешь ради меня вселенные. – Я попыталась выдавить улыбку, смотря на того, по кому безмерно скучала, сама того не осознавая.

Он едва заметно кивнул.

Послышались радостные крики: соседи сверху топали так, что, казалось, проломят потолок.

– С Новым годом, Кей, – прошептала я.

– Я люблю тебя, – прошептал он.

Тишина за окном идеальная. Если распахну его, меня оглушит отсутствие звуков, жуткое, неестественное. Я чувствую это даже из теплой гостиной, и вдоль позвоночника расползаются ледяные мурашки. Сердце мерно ударяет в грудную клетку – будто единственный звук, который остался в мире.

Небо затянуто пышными облаками, низкое и грозное. Белые хлопья безмятежно падают на землю. Крупные, чистые. Слишком идеальные. Двигаются ровно, будто нет ни малейшего ветерка.

Но даже с моего этажа видно, как по земле кружится поземка и что-то скользит – темное, едва уловимое.

На улице никого. Хотя через день Ильтвейн – у смертных Новый год, – и улицы должны быть переполнены обезумевшими от суеты прохожими.

Я так долго смотрю в окно, что делаю единственный вывод: происходит какое-то дерьмо.

Мой профессор из Академии, выдавший мне диплом и распределивший в Элдмарш, гордился бы такой аналитикой. То, что ожидается от ведьмы – хранителя города.

Сиварис, мой фамильяр, словно издеваясь, превращается в огромного снежного барса, толкает меня в поясницу меховой головой и мурчит:

– Мэй, сообщение.

Квартиру заполняет тонкий писк шкатулки. Судя по звукам – срочное.

Я шагаю к шкатулке, вытаскивая бумагу. Не свернута, без ленты – отправляли в спешке. Мрачное предчувствие усиливается.

Мои брови взлетают. Отличная помощь. Какой-то ритуал, какими-то магами, в каком-то месте. И что еще за напарник? С каких пор он мне нужен?

Сиварис шипит, и его шерсть топорщится. Я хмурюсь. Мой фамильяр рассудительный и спокойный, за двадцать один год только одно заставляло его так реагировать. Но это невозможно.

По квартире разносится звонок – длинный, долгий, несколько раз. Кто так звонит? Только настоящий придурок, который специально хочет вывести того, кто внутри, из себя.

Поджав губы, пока шагаю к выходу, бросаю взгляд на часы. 19:47.

Отбросив на спину черные локоны, я открываю дверь. Кровь отливает от лица, сердце пропускает удар, злость смешивается с недоверием, и с губ слетает сдавленный выдох: