Книга В сердце Бостона. Демоны внутри нас, страница 147 – Таша Мисник

Но стоит ей только произнести эти слова вслух, стоит только спровоцировать меня, моя фантазия уже рисует самые непотребные картины. Я не хочу их видеть. Мне хватило однажды. Я едва пережил. Но тогда и сорвался. И теперь я снова на грани. Не могу контролировать себя, когда дело касается Кендалл. Она только моя.

– Так вот, – она прищуривается и склоняет голову набок, оглядывая мое раздраженное выражение лица, – самое пошлое, распутное, безнравственное с Джейсоном произошло…

– Кендалл, зачем ты так со мной? – Я накрываю лицо руками и отшатываюсь к стене.

Я злюсь. Я бы мог развалить здесь все к чертовой матери. Но я не хочу. Руки не поднимаются. Душу щемит горечь, и она вытисняет гнев.

Я просто хотел быть с ней рядом.

Заменить ей всех. Я бы смог. Ей бы не потребовался никакой Джейсон. Я бы был опорой, поддержкой, защитой, плечом, на котором можно плакать. Я был бы кем угодно, если бы она только захотела. Но ей не былнужен я. И это разъедает мне сердце. Ведь я ни в ком так никогда не нуждался, как в ней.

– В Вегасе. Больше трех лет назад. – Слова Кендалл возвращают меня на землю. – С тех пор он ни разу не прикасался ко мне. А я к нему. Джейсон просто был рядом. Не знаю, почему я позволила именно ему. Правда не знаю. Возможно, я устала от причитаний, которые сыпались со всех сторон. От заботы. От лиц родителей, в которых видела только жалость и скорбь. Джей, он… Забавный. Знаешь, он до сих пор иногда забывает, что я не могу ходить. И с ним об этом забываю я.

Я дурак?

Да. Определенно и бесповоротно. Нужно срочно попросить прощения у Джейсона.

– Твои родители никогда меня не простят? – продолжаю я.

– Эй. Вообще-то моя очередь, – хмурится Кендалл.

– Не думал, что ты захочешь задавать мне вопросы.

– Я тоже не думала. – Впервые за этот вечер ловлю во взгляде Кендалл неловкость. – Где ты был все это время, Бостон?

– А разве ты не знаешь? – мягко улыбаюсь я.

– Нельзя отвечать вопросом на вопрос, зануда.

Теперь я улыбаюсь еще шире. И это первая искренняя улыбка за три года. И она вызвана тем, что Кендалл, как раньше, назвала меня занудой.

Это лучшее, что я когда-либо слышал.

– Италия, – продолжаю улыбаться.

– Я так и думала. Лечил душу?

– Латал раны.

– Получилось?

– Не с душой.

– Знаешь, забавно… – Кендалл задумывается, ее взгляд устремлен куда-то вверх. – Однажды я улетела в Италию, и нас с тобой разделили три года. Я вернулась. А затем на три года туда же улетел и ты… Совпадение?

– Не верю в совпадения. И ты тоже. Ты прекрасно знаешь, что это значит, Кендалл. Я вернулся за…

– Твой черед, – резко перебивает она, и мечтательный взгляд вновь сменяется холодным. – Спрашивал про родителей, кажется… Так вот. Я не разговаривала с ними на твой счет. Эта тема – табу. Они боятся ранить меня. Я боюсь задеть их. Так и живем.

– Все так просто? – Я беру стул, ставлю его рядом с Кендалл и усаживаюсь напротив. – Я ведь не был чужим человеком, которого можно вычеркнуть из жизни на скорую руку и так же быстро забыть.

– Не знаю, что тебе сказать, Бостон…

– Ты не пробовала сказать им правду?

– Это третий вопрос. – Кендалл съеживается под моим взглядом.

– Хорошо. Тогда расскажи мне правду. Почему ты прогнала меня из своей палаты? Почему не подпустила? К чему был этот судебный запрет? Три года гребанойразлуки. Я должен был быть рядом! – Я вскакиваю на ноги. – Я. А не кто-то другой. Я хотел, черт возьми, быть рядом с тобой! И в горе, и в радости. Так ведь говорят. В этом клянутся, когда любят. Так почему ты оттолкнула меня? Как могла так со мной поступить?