Книга В сердце Бостона. Демоны внутри нас, страница 132 – Таша Мисник

Вот я бежал. Болел и бежал.

Вот я стою и не чувствую.

Окаменелый и белый, как стены этой больницы.

Сердце не качает кровь.

Скай больше нет.

Нет и моего ребенка.

Мои руки дрожат. Сердце трясется под сломанными ребрами и бинтами.

– Скайлар была за рулем… – сообщает Эзра. – Это не случайность. Скай направила машину в залив… Я видел дело.

Меня трясет. Я едва успеваю ухватиться за стену,чтобы не упасть. Эзра бросается ко мне мгновенно и подхватывает под руки.

– Ляг обратно, – требует он, и я чувствую, как начинает ныть под ребрами, а потом замечаю, как сквозь бинты просачивается кровь.

– Где Кендалл? – Я не чувствую ног.

– Бостон.

– Скайлар подняли со дна? – Я уже не различаю его лица, но кричу из последних сил.

– Сын, пожалуйста.

Сын.

Эзра никогда так меня не называл. Почти никогда.

Хочу ему об этом сказать. Кажется, сейчас это важно. Кажется, мои мысли переплетаются, и я теряю сознание.

А что, если я сам не поднимусь со дна?

Скай.

Мой ребенок.

Кендалл.

Я хочу скорее проснуться. Хочу открыть глаза. Моргнуть. Смыть с лица весь этот кошмар, вымыть его из головы и улыбнуться в зеркало.

Хочу. Но уже никогда не получится.

***

Утро приходит ко мне через два дня, потому что меня внутривенно напичкали транквилизаторами или седативами, чтобы я не натворил глупостей. Я и сейчас под чем-то, но не выдергиваю из себя иглу капельницы. Уже не дергаюсь. Нет сил. Но Эзра все равно рядом.

– Дай мне телефон, – командую ему я.

– Зачем? – Эзра потирает глаза. Видимо, проснулся не раньше меня.

– Скайлар должны поднять со дна и похоронить.

– Я уже распорядился. Ее тело в морге.

Я отворачиваюсь к окну. В глаза сквозь жалюзи бьют лучи солнца. Странно для начала декабря и для Бостона. И для меня – ведь в моих глазах стоят слезы. Они не катятся и не собираются в уголках. Мне просто ничего не видно. Я сильнее сжимаю челюсть. Втягиваю воздух через зубы.

– Она умерла не одна, – шепчу я, по-прежнему смотря в окно. – Я хочу, чтобы это обозначили на могильной плите.

– Хорошо. Я все сделаю.

– Где сейчас Кендалл? – Я поворачиваюсь к Эзре и смотрю ему прямо в глаза.

– Сын, тебя не пустят.

– Если это шутка, то мне не до смеха.

– Кендалл в реанимации, – тяжело вздыхает Эзра. – Туда пускают только членов семьи.

– Она моя невеста! – вскрикиваю я. – Моя гребаная невеста! Которая едва не погибла из-за матери моего ребенка! Моего мертвого ребенка, черт побери!!! – Я срываю катетер. Реву от боли. Не знаю, физической или сердечной. Все смешалось, и я горю изнутри.

– Бостон! – Эзра хватает меня за плечи и сжимает в объятиях. – Держись, сын. Держись. Ты боец.

– Это я во всем виноват, папа! Я во всем виноват! – Мои пальцы впиваются ему в плечи.

Меня трясет. Мне больно. Я изувечен. Ранен. Убит.

Боль сжирает меня. Выжигает изнутри мое тело. Я не могу больше терпеть эту пытку. Не могу.

– Кричи. Кричи громче, Бостон. Не сдерживай себя. Кричи.

И я зарычал. Как животное, которому прострелили грудную клетку и оставили умирать. Закричал. Как отец, ребенок которого уже никогда не родится. Завыл. Как мужчина, который плачет.

Эзра держал меня очень крепко. Делил на двоих мои страдания. Его пальцы впивались мне в тело мощной хваткой. Я держался за него так же. Мы вцепились друг в друга и не отпускали, пока мой голос не стих.

– Мне нужно к ней, – слабо шепчу я. – Мне нужно знать, что с ней все в порядке. Я должен увидеть своими глазами.