Книга В сердце Бостона. Демоны внутри нас, страница 127 – Таша Мисник

Иисусе, я самая счастливая девушка в мире! Я достигла всего, к чему стремилась, получила все, что хотела, и обрела любовь того, кому подарила свою душу еще в детстве.

Заветные мечты сбываются. Сказки могут быть реальными. Они происходят прямо тут – в этом городе, который прямо сейчас кроет поздним осенним дождем.

Я смотрю на свое левое запястье и улыбаюсь, разглядывая контуры зажившей татуировки.

«Бостон».

Для кого-то город. Для кого-то человек. А для меня весь мир.

Скорей бы увидеть его. Скорей бы закончился этот десятый день.

Я выглядываю из окна палаты. Об стекло разбиваются капли дождя и стекают вниз тонкими струями. Все чаще и чаще. Чаще и чаще. Открываю окно и высовываю лицо наружу. Делаю вдох и улыбаюсь. Идет дождь, но уже пахнет зимой. Пахнет Бостоном. Морозной свежестью, которую не каждый способен уловить. И далеко не каждый способен растопить.

А я смогла.

Сердце Бостона всегда было для меня тайной. Казалось мерзлым. Непостижимым. Я ужасно хотела узнать, что же там внутри. Что терзает, что радует, что заставляет биться чаще. И кажется, там я. Кажется, была уже тогда, три года назад, просто он не мог никому в этом признаться. Но теперь можно. И я заявлю на весь мир, что сердце Бостона теперь мое.

Я трогаю еще выпуклый контур его имени на своей руке и улыбаюсь, вглядываясь вдаль сквозь высокий кирпичный забор, перед которым высажен ряд постриженных туй. Клиника Аластора многофункциональна, но я пребываю в «секретном» крыле, куда нет доступа простым пациентам. У меня личная трехкомнатная палата с ванной комнатой, гостиной, столовой и зоной релаксации,где раз в день со мной беседует Аластор.

Он мне нравится. Забавный старик. Но нравился бы еще больше, если бы не отобрал мой телефон. Первые дни было очень туго. Да и вина за то, что я лгу родителям о месте моего пребывания, поедала меня изнутри. Но я делала вещи и похуже. Если бы папа узнал, он бы никогда меня не простил. Надеюсь, никогда не узнает. Нет надобности. Я уже остепенилась.

Наблюдаю, как колышутся туи под порывами ветра. Дождь усиливается. И даже не находясь на улице, хочется пониже натянуть на себя свитер. Я опускаю подкатанные рукава и замечаю, как к туям, прямо напротив моего окна, бежит человек. Потом еще один. И еще. Они с фотоаппаратами, камерами, гаджетами для сьемки. Бегут и останавливаются напротив моего окна. Дрон поднимается на уровень моего лица раньше, чем я успеваю присесть.

Я в ступоре.

Дронов уже два. Три. Они фиксируют каждое мое движение. Людей под окнами моей палаты уже больше десяти. Двадцати. Пятидесяти. У меня разбегаются глаза.

Они фотографируют меня. Снимают. Их все больше и больше.

Но как так вышло? Почему? Откуда они узнали? Мое пребывание здесь – тайна. Информация не могла просочиться в массы.

Прихожу в себя через пару секунд.

– Закрыть окна! Закрыть окна! – кричу я на всю палату. – Закрыть окна! Быстрее! – командую и самостоятельно пытаюсь опустить жалюзи, но не выходит.

Потом понимаю, что до сих пор свечусь перед гребаными дронами и папарацци, стоя напротив окна. Резко падаю вниз и забиваюсь в угол комнаты.

– Закрываю окна, – оповещает система «умного» дома.

Как только жалюзи достигают пола, я подскакиваю на ноги и мчусь в кабинет Аластора. Мне нужен телефон. Что-то случилось. Иначе откуда такой поток журналистов? Что-то точно произошло.