Книга Под слезами Бостона. Часть 1, страница 87 – Таша Мисник

– Прости, Джейд… Что не уберег тебя, – провожу большим пальцем по стеклу, и чувствую, как к глазам подступают слезы. – Прости, что не видишь, как растет твой сын. Ему сегодня уже десять, представляешь?

Казалось, сердце заморожено уже давно, но на рамке с фотографией до сих пор появляются соленые капли.

Я чертовски размяк.

– Я плохой отец, Джейд. Ты бы не гордилась мной, – убираю пальцами влагу со взмокших ресниц. – Но я стану лучше. Обещаю.

Еще раз касаюсь рукой ее красивого лица и убираю обратно в темный ящик. Такой же темный, как и все мое прошлое, хранящее воспоминания о ней.

Принимаю душ, укладываюсь в постель и печатаю ответ на сообщение отца:

«Буду к четырем».

Откладываю телефон и закрываю глаза.

Как бы было хорошо, если бы сейчас здесь рядом лежала… Серена.

***

Утро всегда стирает остатки вчерашнего дня. Остаются только последствия. И ты сам выбираешь, как их принимать.

Я решил двигаться по выбранномупути перемен и заказал сразу два подарка: один Бостону и отцу (они точно будут рады) и второй Серене. Надо будет еще прикупить какую-нибудь нелепую хреновину для Стен, чтоб она не слишком растрогалась из-за моего внезапного порыва.

Новый Эзра теперь празднует Рождество и дарит подарки. И, наверное, умеет делать сальто назад, раз пошло такое дело. Но пробовать пока не буду.

Еще тот самый новый Эзра сегодня оставляет кожаную куртку в шкафу, меняет ее на темно-синий костюм и белую рубашку от Brioni, на туфли от Louis Vuitton и пальто до колена, сшитое на заказ всем известным Armani. Отец не впустит меня в дом в таком виде, потому что не поверит, что на пороге его сын. Надеюсь, хотя бы Бостон узнает меня.

И он узнаёт, только смотрит как-то странно, ровно, как и отец, оглядывая меня с головы до ног на пороге своего дома.

– Черт возьми, я долго буду тут мерзнуть? – стряхиваю с плеч подобие мокрых снежинок, скорее больше похожих на капли, но снежинок, которые именно сегодня решили удивить Бостон своим появлением. Можно счесть за самое настоящее рождественское чудо, если не брать в расчет мое перевоплощение.

Чувствую себя в роли мистера Скруджа из «Рождественской истории», который за одну ночь потерпел глобальные перемены в себе. Надеюсь, завтра утром я тоже проснусь счастливым.

– Мы так рады тебя видеть, – отец впускает меня внутрь. – Раздевайся.

– А где Панда? – Бостон не из тактичных. Всему виной мое воспитание.

– У нее дела.

«Обслуживание рождественского банкета. Я все слышал. Юджин обладает невероятно громким голосом».

– Жаль. Она бы понравилась Нику.

– Понравилась бы мне? – смеется отец. – А разве панды могут кому-то не нравиться?

– Нет, Ник, – поясняет Бостон. – Она не настоящая панда. Она только ей кажется.

– А у этой «панды» есть имя? – кажется, отец вникает в суть дела, потому что слишком неоднозначно прищуривается и поглядывает на меня.

– Не Рэйчел, – невозмутимо бросает Бостон.

– Бостон! – подхватываюсь я. Этого мне еще не хватало.

– Значит, не Рэйчел, – отец хлопает меня по плечу и проводит в гостиную, где накрыт скромный стол на четыре персоны.

Вокруг все охвачено рождественской атмосферой: на окнах мигают разноцветные гирлянды, на камине болтаются огромные носки и стоят электрические свечи в форме плоской пирамиды. По канту скатерти бегают красно-зеленыеолени, а угол комнаты занимает яркая, светящаяся огнями елка.