Книга Под слезами Бостона. Часть 1, страница 13 – Таша Мисник

– Но я ведь всегда провожу занятия сверх нормы по времени. Детям нравится. Это ли не главное?

– Главное то, что Вы нарушаете расписание.

– По-моему, Вы как-то неверно расставляете приоритеты.

– А, по-моему, Вы слишком много на себя берете, мисс Аленкастри, – я снова открываю рот, чтобы возразить, но старик Джонсон успевает перебить меня. – Я вынужден Вас уволить.

– Но… Мистер Джонсон! – гитара вываливается из рук и издает на этот раз не самый приятный звук, когдас грохотом приземляется на пол. – Вы не можете…

– Я, как раз-таки, могу, – на его лице не играет ни один мускул.

– А как же дети? Как же моя группа? Я ведь не закончила курс.

– Незаменимых людей нет, мисс Аленкастри. На смену Вам придет еще десяток необразованных девиц, желающих подзаработать на своем хобби. И чем раньше Вы осознаете эту истину, тем проще Вам станет жить. Всего доброго. Вашу бывшуюгруппу я уже распустил по домам, – старческие губы расползаются в улыбке прежде, чем Джонсон минует обездвиженную меня. – И, кстати, – оборачивается и бросает мне в затылок: – Не увидел на детских лицах ни доли досады. Всего хорошего, мисс Аленкастри. И удачи в оттачивании навыков официанта. Видимо, музыка – не Ваше призвание.

– Гребаный заносчивый сухарь, – шиплю сквозь зубы, пока за спиной не затихает скрип половиц под тяжелыми шагами Джонсона.

Непрошеные слезы в который раз за сутки кроют глаза, и в который раз я тянусь и стряхиваю их. Хорошо, что не потратила на ресницы последнюю тушь.

Кажется, гитара в миг потяжелела, потому что тянуть ее обратно к выходу просто невыносимо.

Или это ослабла я?

Силы на убеждение себя, что все скоро наладится, покидают меня с каждым часом. Уже даже не днем. И давно уже не месяцем. Я сдаюсь и чувствую, как опускаются руки с каждой, мать ее, минутой. Скоро силы совсем исчезнут. А затем и сама Серена Аленкастри.

«За что я борюсь? Зачем еще подпитываю угасающую надежду? Ты бесполезна, Аленкастри. Ты – никчемное, примитивное существо. Мама права. Ты никому не нужна. Никто даже не заметит, если ты исчезнешь».

Мысль рвется, как тонкая нить паутины, от громкого рева автомобиля слишком близко от меня. И вместо того, чтобы бежать вперед или отскочить назад, я врастаю ногами в асфальт и поворачиваюсь на оглушающий сигнал.

«Это и есть мой конец», – проносится в голове, и все, что я делаю – зажмуриваю глаза.

– Ты, мать твою, совсем рехнулась?! – орет кто-то в дюйме от моего лица.

– А я думала, что после смерти должна последовать тишина… – продолжаю, наверное, стоять, не открывая глаз.

– После какой, на хрен, смерти?! – крепкие руки хватают меня за плечи и встряхивают.

– Моей.

Наконец, решаюсь поднять веки и тут же встречаюсь со взглядом, чернее выжженного до сажи поля, где уже ничто никогда не прорастет.

– И, кажется, я угодила в ад. Здравствуй,Сатана.

– С удовольствием приму участие в твоих эротических фантазиях, но сначала ответь: ты чокнутая на всю башню или тебя накрывает эпизодически?

– Это врожденное, – стряхиваю руки Эзры, которые до сих пор впивались в мои плечи. – Какого хрена ты тут делаешь?

– Это ты какого хрена вывалилась на дорогу перед моей машиной?! – он дергает меня за руку, указывая пальцем на глянцевый капот черной Шевроле, на котором могла распластаться вдоль и поперек моя маленькая тушка. – Наглая и смелая? Или максимально тупая? – продолжает кричать Эзра, склоняясь вплотную к моему лицу.