Книга Ночью звезды из инея, страница 99 – Анастасия Стер

Весь вечер я чувствовал внимательные взгляды Евы, а еще торопливые касания, будто она боялась, что я могу встать и уйти. Напряжение и подготовка к чему-то очень важному и сокровенному витала в воздухе, кажется, что это могли чувствовать все. Я же четко осознавал, что сегодня между нами что-то изменится. И я уверен, что это пойдет на пользу нашим отношениям. Выведет их на новый уровень доверия и серьезности.

Уже достаточно долго мы являемся парой, и пока между нами искры, романтика и тысячи поцелуев. Мы движемся вперед и оголяем свои души, потому что это серьезно и важно для общего будущего.

Так я и рассказал Еве о том, что не нужен был родителям ни в детстве, ни сейчас. Она же поделилась тем, что росла без отца, только с мамой, которая изо всех сил старалась дать дочери все лучшее. Мельком Ева упомянула и то, что у нее есть финансовые сложности. Я зацепился за эту проблему, потому что могу ее решить.

Я знаю, что Звездочка откусит мне руку по самый локоть, если я стану просто так давать ей деньги или оплачивать абсолютно все. Хотя я готов делать это без каких-либо вопросов и задних мыслей: меня так воспитывали, внушая, что девушки достойны целого мира, а мужчины должны быть опорой и несокрушимой стеной. Но Ева, к сожалению, слишком гордая и упрямая. Зато за последнюю неделю к ней пришли за свечами и рисунками около пяти человек, которых она с радостью приняла. А еще оккупировала нашу кухню, чтобы спокойно сделать заказы. Кайден даже попросил свою сестру Леону привлечь подружек и друзей ради заказов у Евы. Так она заработала не сильно огромную сумму, но все же ей хватает на все свои нужды. Для меня самое главное то, что Ева улыбается и чувствует себя счастливой, создавая свои работы.

Я медленно поглаживаю Еву по коленке, таким образом стараясь побудить ее к рассказу. Я не давлю на нее, но и не хочу быть слишком мягким, потому что она может начать сдавать назад, снова закрываясь и отталкивая меня.

Мне нужны искренность и честность. Без этого мы никогда не продвинемся вперед. И я, черт возьми, уже начинаю переживать из-за ее затяжного молчания. Какая-то эгоистичная и нетерпеливая сторона меня настойчиво посылает мысленные сигналы о том, что если Ева сейчас решит промолчать, то это серьезный повод задуматься о наших отношениях. И я не хочу даже думать о подобном, но ведь это действительно отчасти является правдой. Она должна мне доверять. Иначе мы так и будем топтаться на одном месте.

– Когда мне было тринадцать лет, учительница подозвала меня после урока к себе. Тогда у нас была школьная форма – плиссированная черная юбка и белая блузка. Она намекнула, что юбка мне мала, а белые гольфы слишком подчеркивают массивные ноги. – Ева грустно хмыкает, сжимая мою руку тонкими пальчиками. – Вроде бы ничего такого, но потом она сказала посмотреть на остальных девочек в классе: все такие миниатюрные и худенькие, а меня чертова юбка обтягивает, как бочонок. А еще короткий рукав на блузке ярко выделяет жир на руках. Да, она сказала именно это слово. А еще все это она говорила тогда, когда ребята еще не вышли из класса. Они слышали, как учительница назвала меня большой девочкой и попросила надевать одежду по размеру, если на меня вообще ее можно найти.

Конечно, надо мной стали смеяться. Меня обзывали по-разному, но везде присутствовало слово «жир». А потом они начали замечать и то, что я ношу детские гольфы. Знаешь почему? На них были красивые рюши, которые так сильно мне нравились. Мне казалось, что они очень милые и идеально подходят к моим туфлям с бантиками. – Ева всхлипывает, стараясь унять дрожь в уголках губ. – Я любила делать косички и вообще всегда старалась выглядеть как принцесса, окружая себя всякими красивыми вещами. Я просто хотела быть нежной и маленькой девочкой со всеми этими деталями и мелочами. Но они начали смеяться над моим вторым подбородком и щеками: якобы я там прятала конфеты, которые доедала на уроках. Я все это терпела, старалась не обращать на них внимания. У меня оставались друзья, которые всегда вставали на защиту, а еще убеждали, что я не такая толстая, какой меня пытаются выставить.