Книга Любовь под одним переплетом, страница 88 – Лера Деревянкина

– Как красиво!

Я видела Питер только на фотографиях и магнитиках, которые мне привозили друзья. Но прямо сейчас я сама наслаждаюсь красотой Северной столицы.

Вдалеке на воде виднеется металлическая громадина, и я удивлённо спрашиваю Амира.

– Что это?

– Крейсер «Аврора».

Тот самый крейсер! Я много раз слышала о нём, но впервые вижу вживую.

– А это Троицкий мост. А там Литейный, – продолжает Амир.

– Не верится, что ночью они разводятся по разные стороны. Они же огромные!

Амир смеётся. Конечно, он ведь жил в Питере с детства и видел, как разводят мосты, множество раз.

– Поверишь, когда увидишь, – отвечает Амир. – Сегодня нам надо выспаться, а завтра можем прийти к реке и посмотреть на развод мостов.

Нева под нами шипит и плещется, но вскоре теплоход сворачивает в один из узких каналов. Бескрайние водные просторы сменяют невероятно красивые дома, построенные в стиле петровского барокко ещё в восемнадцатом веке.

– Сейчас мы плывём по реке Мойке, – говорит Амир. – Видишь Исаакиевский собор? Мы сделали небольшую петлю. А впереди Поцелуев мост.

– Поцелуев? – переспрашиваю я удивлённо.

– Ага. Есть легенда, что пары, поцеловавшиеся на этом мосте, никогда не расстанутся и будут всегда вместе.

– А тех, кто поцелуется подмостом, это тоже касается? – Я поворачиваюсь к Амиру, с вызовом смотря в его глаза.

– Можем проверить.

На палубе появляется проводник и громко просит всех пригнуться. Стоит теплоходу заплыть под мост, как губы Амира находят мои. Поцелуй длится всего несколько секунд, пока мы проплываем под мостом, но за эти секунды мы молча успеваем признаться друг другу во всём, что не могут передать в полной мере никакие слова.

Поцелуев мост остаётся позади, и я снова поворачиваюсь к воде. Не знаю, правдива ли легенда, о которой рассказал Амир, и имеет ли этот мост хоть какую-то силу. Единственное, что я знаю наверняка, так это то, что этот момент навсегда останется в моей памяти. Момент, когда я молода и счастлива, когда руки любимого человека кутают меня в тёплый плед, а губы покалывает от невесомого поцелуя, запечатанного на моих губах под одним из питерских мостов.

До нашего со Славиком выступления остаются считаные минуты. Зал постепенно заполняется людьми. Среди них много выпускающих редакторов самых топовых издательств. Жавороновский тоже тут.

– Ты не нервничай. – Горелов несколько раз хлопает меня по плечу. – Расслабься. Они любят самоуверенных и наглых. Такие нравятся девчонкам, а значит, хорошо продаются.

– А быть собой уже не прокатит?

– «Быть собой», конечно, тоже продаётся, но дольше и с меньшим тиражом. Хотя с твоей мордашкой ты можешь вести себя как угодно. – Славик подмигивает и продолжает: – Помнишь? Сначала я расскажу о своих новинках, потом о Литературном институте и нашей мастерской, а потом представлю тебя. Ты выходишь, тоже говоришь пару слов о мастерской и о том, какой у тебя невероятный и гениальный мастер, и после рассказываешь о своей книге. Недолго, самое интересное, так, чтобы у всех этих редакторов слюни потекли и они тебя захотели.

Ведущий объявляет имя Славика, и тот, снова похлопав меня по плечу, собирается выходить на сцену.

– Слав, – окрикиваю я его, – ты ещё не продал свою питерскую малышку?

– А что? – Горелов расплывается в улыбке.