Книга Любовь под одним переплетом, страница 55 – Лера Деревянкина

Этот бар не похож на те бары, которые я себе представляла. Зал здесь так же украшен рождественским декором, в центре горит настоящий камин, сбоку музыканты играют лёгкую джазовую мелодию, а прямо перед ними танцует несколько посетителей. Нет тут ни криков, ни пьяных покрасневших лиц. Всё как-то уютно и… интеллигентно, что ли.

Амир садится напротив, и теперь нашим взглядам суждено весь вечер пересекаться. Аня же специально садится так, чтобы никаких прямых пересечений у неё с Андреем не было. Они, конечно, поговорили, но Аня всё ещё сердита на блондина, хоть и старается делать вид, что ей всё равно.

– А давайте сыграем в «Я никогда не?» – предлагает Паша, когда мы озвучиваем наш заказ официанту и отдаём ему меню. Все кивают, кроме Амира, тот лишь снисходительно пожимает плечами, как бы давая своё согласие, и Паша уточняет: – Все знают правила?

Правила знают все. Я в одном только лагере играла в эту игру трижды. Каждый участник называет какое-то действие, которое он никогда не делал, а тот, кто делал это, загибает палец. Тот, кто загнул все пальцы, выбывает. Только вот сейчас мы играем не на загнутые пальцы и выбывание – Паша шепчет что-то проходящему мимо официанту, и уже через минуту тот ставит нам на стол тарелку с нарезанным колечками красным острым перцем. Делал то, о чём говорит водящий, – ешь. Также официант ставит на стол семь стаканов молока.

– Я никогда не целовался с мальчиками, – начинает Паша, сидящий рядом со мной.

– Так нечестно! – возмущается Аня, так как нам с девочками всем вместе приходится взять по колечку. Кладу его на язык, и в ту же секунду всё во рту начинает гореть. Будто бы где-то внутри извергается вулкан Этна. Хватаюсь за стакан и жадно делаю несколько больших глотков молока.

– Правилами не запрещено, – пожимает плечами Паша, угарая над нашими лицами. – Софа, твоя очередь.

– Я никогда не носила боксеры, – произношу я и мило хлопаю ресницами, наблюдая, как теперь мужская половина за нашим столом вынуждена съесть жгучий перец. А что, правилами же не запрещено.

– Красава, – ржёт Андрей. – Короче, поняли, без гендерных перегибов.

Парни тоже тянутся к тарелке с перцем. Только, в отличие от Андрея и Паши, Амир даже не притрагивается к стакану с молоком, а по его лицу невозможно понять, почувствовал ли он хоть что-то. Он точно человек?

Следующей водит Инна.

– Я никогда не пробовала цикорий.

Все, кроме вмиг просиявшей Насти, тянутся за перцем. Я пила цикорий, когда приезжала в гости к бабушке. Впечатления на троечку.

– Я никогда не купался голышом, – говорит Амир.

Это утверждение застаёт меня врасплох. Особенно когда за перцем помимо меня тянется только Андрей.

– Софа! – удивлённо восклицает Аня, и все взгляды устремляются прямо на меня.

– Что? – Такое внимание смущает. Особенно от Амира, с лёгкой улыбкой заинтересованно склонившего голову вбок. – Андрей вообще-то тоже взял перец.

– Да с ним-то всё понятно, – даже не повернувшись в сторону Андрея, говорит Аня. – А ты-то когда и где?

– В лагере. Мы с девочками ночью играли в «правда или действие», пришлось сбежать из корпуса, не разбудив вожатых, и в три часа ночи окунуться в Чёрное море.

– Фига! – присвистывает Паша. – Чур, в следующий раз тоже играем в «правда или действие»!

– Я бы точно спасовала, если бы мне такое загадали, – говорит Настя. В её голосе нет осуждения, что радует. Она произносит эти слова в какой-то степени даже восхищённо.