Книга Месть Красного Дракона, страница 147 – Элис Кларк

– Черта с два, – прохрипел я и пулей вылетел из автомобиля.

Отойдя на несколько шагов, со злостью пнул первый же попавшийся камень. Слепая ярость затмила в тот момент все.

Томас всегда говорил, что я слишком экспрессивен в своем гневе. И пытался научить меня справляться с ним, уверенный, что иначе я сильно поплачусь. Негативные эмоции отвлекают, не дают здраво мыслить, перекрывают кислород и усыпляют бдительность. В тот день расплата меня и настигла. Я растерял здравомыслие. Хотя при обычных обстоятельствах, не будь разум занят мыслями о Николетте, я уверен, что сумел бы предотвратить то, что произошло дальше.

Немного успокоившись, я развернулся к дороге и собрался возвращаться в машину, где Томас терпеливо ждал, пока я высвобожу гнев. Скрип шин и нарастающий гул мотора привлекли мое внимание слишком поздно. На скорости к нам приближался тот самый «Форд». Из его окна высунулся парень с автоматом в руке. Инстинкт сработал молниеносно. Крикнув в сторону машины: «Томас, ложись!» – я тотчас сам упал на землю. Секундой позже раздалась автоматная очередь и звон бьющегося стекла. Я прополз до машины и достал пистолет, готовясь обороняться, но «Форд» уехал, набирая все большую скорость. А я рванул вперед, распахнул дверцу, забрался в авто, где меня ждала ужасающая картина. Томас истекал кровью. Пули попали ему в плечо, прошили грудь и живот. Он напоминал изрешеченную мишень в тире. Алые пятна расплывались по рубашке. Томас оставался в сознании, но его взгляд помутнел. Из уголка рта стекала струйка крови.

– Черт, – выругался я и, достав из бардачка первые попавшиеся тряпки, принялся зажимать раны, – держись, Томас. Только держись.

Позвонил в 911 и Дэниелу. Страх переполнял меня. Я смотрел, как кровь пропитывала ткань насквозь, растекалась по моим пальцам. Ее слишком много. Она всюду. В воздухе витал пресловутый запах железа и бензина.

Из горла Томаса вырвались хрипы и булькающие звуки, он дотянулся рукой до моей ладони, все еще плотно прижимавшей ткань к его животу.

– Пообещай, – еле слышно начал он, но я тут же оборвал его.

– Нет. Ничего не говори, береги силы, – страх продолжал плотным кольцом сжимать меня в тисках, в то время как я оглядывался на дорогу, – твою ж мать, где эта гребаная «Скорая»?!

Томас вцепился в мою руку и снова попытался заговорить:

– Пообещай мне… – я буквально видел, как силы покидали его вместе с каждым словом, вытолкнутым из горла в хрипящем полушепоте, – Ники… Что она будет, – он зашелся кашлем и смог вдохнуть только с третьего раза, чтобы выдавить из себя еще несколько слов, – будет в безопасности. Поклянись, что… – еще один приступ кашля, после которого у него не осталось сил. Томас откинул голову назад и закрыл глаза.

– Клянусь, – произнес я и почувствовал, как обмякла его рука, прекратились хрипы, и перестала вздыматься грудь. Все еще прижимая ткань к ране, я продолжил дрогнувшим голосом: – Клянусь, что не втяну ее в наш мир.

Опустившись на пассажирское сиденье, я смотрел на безжизненное тело человека, ставшего мне вторым отцом. Судьба ударила под дых и не оставила шансов на спасение. Впервые за долгие годы я чувствовал, как к глазам подкатывает влага. Даже в детстве я редко позволял себе плакать, не говоря уже о том, что позже вовсе забыл, что такое слезы. Однако в тот момент сорвался. Я рыдал и выл, как раненый зверь. В груди образовалась пустота, но совсем скоро она заполнилась чувством вины. Глубоким, безжалостным, подкидывающим в обессилевшее сознание все больше мыслей, что это мой промах. Я не был достаточно внимательным. Не заметил слежку. Я начал разговор, из-за которого мы остановились. Именно я вышел из машины и оставил Томаса одного. В конце концов, это я позволил себе о чем-то мечтать. Я, я, я… вся вина на мне. Ужасающая реальность молнией пронзила меня. И теперь вместо воя из глотки вырвался дикий крик. Она осталась одна. Николетта. И это я лишил ее отца. Последнего родного человека. К чувству вины прибавилась жгучая ненависть к себе. И одно-единственное правильное решение – жить по ранее задуманному сценарию, приняв ответственность и заняв место Томаса. А также чтить его память и сдержать свою клятву. Любой ценой.