Книга Полный спектр, страница 77 – Тери Нова

Я встаю, с силой ударяя кулаком по кнопке вызова персонала и меряя шагами комнату, отхожу как можно дальше, чтобы не сорваться и не придушить ее к чертовой матери. Ремеди, кажется, выглядит еще больше сбитой с толку, и я даже пару раз усмехаюсь, качая головой.

Доктор возвращается в палату, бодро кивая мне, и направляется к Ремеди, непринужденно проверяя жизненные показатели и спрашивая о ее самочувствии. Предательница косится на меня, но сдержанно отвечает, рассказывая, где у нее болит, после чего выдает полушепотом так, чтобы я не слышал.

– Извините, разве посторонние могут присутствовать при осмотре?

Но я все равно слышу каждое долбаное слово.

– Так теперь я посторонний? – повышаю голос, делая шаг ближе. Ремеди смотрит на меня как на придурка, открывая рот для ответа, но я не даю ей вставить и слова, глубоко убежденный, что это очередная игра. – Ремеди утверждает, что не знает, кто я такой, доктор Кастильо, хотя вот я уверен, что мы с мисс Харрис довольно тесно знакомы.

Призрак старого огня вспыхивает в ее взгляде после моих слов, и я почти уверен, что попал в яблочко, но тут вмешивается врач.

– Позвольте спросить, мисс, вы помните свое имя?

– Конечно, я помню, – самодовольно говорит она, стреляя в меня «пошел ты» взглядом. – Меня зовут Ремеди Дороти Харрис.

– Отлично! – подбадривает Кастильо. – А как насчет того, какой сейчас год или какой у вас адрес?

Ремеди выглядит очень даже уверенно, когда делает глубокий вдох, собираясь ответить, но потом ее губы замирают, и лоб морщится. Она смотрит на доктора несколько секунд, после чего ее взгляд переходит на меня, а глаза неестественно расширяются.

– Я не… Что… я не… не знаю. Стойте! О черт, я не знаю. – Она выглядит потрясенной и даже слегка поверженной, это первый раз, когда во мне зарождается сомнение, что что-то в действительности может быть не так.

– Не переживайте так, мисс Харрис, такое случается после черепно-мозговых травм. Что последнее вы помните?

Снова этот испуганный бегающий взгляд и растерянное выражение, аппарат начинает пищать быстрее, сообщая, что пульс подскочил. Она похожа на загнанного зверька, попавшего в ловушку, дыхание учащенное, а кожа покрывается потом.

– Я не могу вспомнить, был ураган, и… нет, я помню девочку, она сидела на дереве… трудно сказать. Дайте мне минутку…

– Хорошо, хорошо, не напрягайтесь, вам нужно больше отдыхать, все остальное может подождать, – доктор похлопывает по кровати, делая отметку в своем планшете, а затем кивает головой в сторону двери, чтобы я вышел за ней. У меня появляется идея, как вывести Ремеди на чистую воду, поэтому перед уходом я вынимаю ее мобильник из своего кармана.

– Твой телефон, может, он немного прояснит память, – сухо говорю, прежде чем швырнуть устройство ей на колени, следуя за доктором.

Та говорит стандартную хрень из кино, давая мне понять, что купилась на дешевый спектакль, так что я не особо слушаю, просто кивая и давая ей разрешение на все необходимые анализы и тесты. Подходя обратно к палате, я слышу ругательства и осторожно заглядываю внутрь, не выдавая свое присутствие.

– Давай же, черт возьми, включайся! – Ремеди возит пальцем по заблокированному экрану, вертит устройство перед собой, нажимая на кнопки блокировки и звука, но терпит неудачу. По ее щекам катятся слезы, и она вытирает их тыльной стороной ладони, прежде чем повторить свои неудачные попытки. – Почему никто не звонит мне? Неужели меня никто не ищет? – ругается она себе под нос, продолжая плакать и вымещать злость на телефоне.