Книга Полный спектр, страница 62 – Тери Нова

Но когда, покончив с прелюдией, я наконец оказываюсь перед своей незнакомкой, щелчком раскрывая нож, синие глаза распахиваются, ударяя в самое нутро. Упрямый, непоколебимый взгляд преследует меня даже во сне. Стройные ноги оборачиваются вокруг моей талии, и она тянет меня на себя, ухмыляясь, пока я веду лезвием по изгибу бедра, поддевая кружево и разрезая его одним быстрым движением. Кончик моего члена уже прижат к жаркому входу, но по ощущениям я почти дошел до пика.

Это полный пиздец!

Женский стон разносится по парковке, я проталкиваюсь глубже, погружаясь до самого конца, и замираю, глядя, как меняется выражение ее лица, зрачки расширяются, и все упрямство сползает как по волшебству. Срывать чертову маску стойкости всегда гораздо сложнее, чем размазать по ее лицу аккуратные разводы косметического карандаша, но это любимая часть для меня. Нож по-прежнему соприкасается с ее телом, плавно вычерчивая невидимые узоры, достаточно, чтобы ощутить давление лезвия, но не порезать тонкую кожу. Я хочу надавить сильнее, увидеть капли крови и понять, что она настоящая, а не просто моя больная выдумка.

– Все еще нечего мне сказать? – Подаюсь назад, проклиная самого себя за потерю удовольствия, мой член выскальзывает, и она разочарованно хнычет, после чего зло цедит:

– Почему тебе так важно знать?

Если бы у меня был ответ. Технически иметь возможность трахать восхитительную женщину на регулярной основе, на утро забывать ее имя и не выслушивать бредни об отношениях или вопросы, почему я не перезвонил,– то, чего я всегда хотел. Но потребность в этой конкретной женщине не угасает ни на секунду. «Тебе не нужно имя, чтобы трахнуть меня», – вот что она всегда говорит. Я бы запретил эту фразу на законодательном уровне, если бы мог.

Линкольн умирает со смеху, когда я безрезультатно копаюсь в его базах данных, Джош предупреждает, чтобы я был осторожен, но пошел бы он на хрен. С тех пор, как его одержимость съехалась с Дэмиеном, он несет всякую чушь.

Скольжу вверх и вниз по насквозь промокшему клитору, извлекая еще больше жалобных стонов, подмечая, что шея девушки уже окрасилась в алый. Пора заканчивать, несмотря на ее согласие, я не из тех, кто причиняет партнеру непоправимый вред.

Я не отвечаю, какой в этом смысл, просто снова вхожу в нее и прижимаю кончик большого пальца к клитору, выводя маленькие ритмичные круги. Она такая тугая и горячая, что этот небольшой стимул просто необходим, чтобы я не пришел к разрядке первым. Мои толчки сильные и глубокие, почти отчаянные, закрываю глаза, прижимаясь лбом к столбу рядом с ее шеей. Пояс натягивается, когда она стонет все громче, извиваясь, но не имея возможности полноценно двигаться, красные борозды на ее коже уже почти бордовые, протягиваю руку с ножом, чтобы перерезать поводок и ослабить натяжение.

– Нет! – кричит она. – Не смей!

– Похоже, ты забыла, кто управляет тобой. Я должен напомнить? – шепчу хриплым голосом, касаясь губами разгоряченной кожи чуть ниже ремня, а затем впиваюсь зубами почти до крови. Она жалобно стонет, сжимаясь вокруг меня, вызывая искры перед глазами.

– Пожалуйста, сэр, – мольба в ее голосе всегда что-то делает с моими внутренностями, в особенности с мозгом. Он просто отключается, и я убираю руку, продолжая жестко трахать ее, зная, что теперь на ее спине останутся следы от трения. Почему-то это одновременно возбуждает и заставляет меня беспокоиться, но покалывание в основании позвоночника и то, как мои яйца сжимаются, готовые пролить в нее семя, заставляет забыть обо всем.