Книга Полный спектр, страница 109 – Тери Нова

Смотрю на самого лохматого в мире черно-белого пса, что трется о грубый армейский ботинок Уэйда, постоянно подпрыгивая и громко гавкая.

– Что это за порода? – спрашиваю, приседая, и пес тут же переключает внимание на меня, норовя лизнуть прямо в нос или запрыгнуть на колени. Смех так и рвется наружу, пытаюсь отодвинуться, но падаю на задницу, и Орео, воспользовавшись шансом, перемещается ближе, обнюхивая мои волосы и одежду.

– Цвергшнауцер, это служебная порода. Не смотрите, что он такой маленький, на самом деле Орео – прекрасный пример бдительности и бесстрашия. В его голове он настоящий зверь, так что у него в генах заложено защищать хозяина и охотиться на врагов.

– У нас, конечно, нет врагов, – заливаясь фыркающим смехом, отвечаю я, подставляя щеки под холодный мокрый нос пса. – Но верный друг не помешает, правда? – Уэйд приседает на корточки перед нами, встречая мой взгляд.

– Даже не взглянешь на других? – Он тянется рукой, чтобы почесать Орео за ухом, но тот вдруг начинает рычать, разворачиваясь в моих руках и принимая подобие оборонительной стойки. Уэйд лукаво приподнимает уголок рта, в упор глядя на пса, примерно с минуту они сражаются взглядами, после чего Орео громко тявкает, вызывая у Уэйда смех.

– Видишь, это любовь с первого взгляда, прямо как у нас с тобой. – Я не сразу понимаю, что произнесла это вслух, но, когда зрачки Уэйда расширяются, я вижу в них ликование.

– Раз так, мы его берем, – обращаясь к владелице приюта, говорит Уэйд, но все это время его взгляд остается прикованным ко мне.

* * *

Уэйд завершает звонок, возвращаясь в кухню. Орео удобно устроился на новой лежанке после долгой прогулки: по выражению лица Уэйда я уже знаю, что следующие слова разрушат мои дальнейшие планы на вечер.

– Возникли проблемы, я…

– Должен уехать, – заканчиваю за него, тяжело вздыхая.

Мне не хочется казаться настолько нуждающейся в обществе, но чем больше времени мы проводим в своем крохотном мирке, тем сильнее чувствую себя зависимой от его компании.

Стоит ему выйти за дверь, я принимаюсь все анализировать, и от этого голова только начинает болеть. Узнав Уэйда получше, я стала замечать то, к чему раньше оставалась слепа. Например, то, как он осторожно подбирает слова, отвечая на вопросы. Я вижу тьму в его глазах, когда он возвращается домой, есть что-то липкое и гадкое, проникающее в квартиру вместе с ним. Оно повисает в воздухе, как только Уэйд переступает порог, но этот мимолетный миг между переключением нельзя игнорировать. Как бы я ни старалась списывать все на его усталость, за этим кроется нечто большее. Несколько раз я собиралась спросить, что за груз он носит и в чем в действительности заключается его работа, но Уэйд отзывался об офисе скучающим тоном. В основном это были беглые разговоры о тоннах бумажной работы, сотрудниках, которые периодически не справляются со своими обязанностями, и клиентах, не стоящих моего времени. Когда я предложила устроиться к нему, чтобы помочь, он вдруг побелел и сменил тему.

– ¡Mierda![8]– пытаясь взять лицо под контроль, произношу.

– Ты только что назвала меня плохим словом? – посмеиваясь, спрашивает Уэйд, засунув руки в карманы и вставая передо мной.

– Нет, что ты! Я сказала, что мне жаль. Думаю, мы с Орео просто посмотрим фильм и подтянем наш испанский до твоего возвращения.