Книга Обратная перспектива, страница 61 – Тери Нова

Руки Рыцаря Смерти поглаживают мою спину и плечи, покачивая тело в успокаивающей колыбели крепких объятий. Целую вечность я не испытывала подобной близости, когда меня просто утешали, обнимали, держали, пока я рассыпалась на осколки. Те самые руки, что покрыты татуировками, шрамами и кровью. Да, последняя смыта, но я ощущаю силу, гудящую в его венах под поверхностью золотистой кожи, испещренной изображениями десятков воинов. И, вопреки всему, стоя здесь, снова не чувствую ни капли опасности, только покой и умиротворение сродни тем, что ощутила в машине после звонка Линкольна.

Я росла в доме, где из-за холода и сырости стены покрывались плесенью, отравляя легкие, но, даже попав в роскошный особняк, не научилась согреваться. Сколько бы градусов ни показывала шкала на термостате в моей захудалой квартире, ощущение промозглого ветра будто гуляет вокруг, заставляя конечности зябнуть, это не физический холод, а пустота. Поэтому второе чувство, которое мне удается идентифицировать сейчас, – это наполненность. Вот что ползет по моим жилам, когда я думаю о Линкольне и эквиваленте его доброты, что все еще ждет меня в холодильнике.

– О чем ты думаешь? – полушепотом спрашивает мужчина, чьи руки теперь в моих волосах. Сомневаюсь, что у него могут возникнуть проблемы с эксклюзивностью, так что отвечаю правду:

– О супе. – Смешок вырывается из моей груди, и ком в горле отступает.

– Ты голодна? – Он отстраняется, должно быть, смотрит на меня сверху, но я не открываю глаз, потому что стоит мне сделать это сейчас, и магия рассеется.

– Нет, просто один парень думал, что я больна, и принес куриный суп. Это было мило. Пожалуй, лучшее событие за долгое время.

– Я думал, что лучшим событием стал тот оргазм. – Не могу разобрать тон, с которым он отвечает, почему-то он все еще не использует всю силу голоса, но почти уверена, что в ответе нет обиды или злобы.

– Он определенно вошел в топ-три. – Я присудила бы ему первое место, если бы не забота, которой я раньше была лишена. Такие вещи всегда будут перевешивать.

– А что еще? – спрашивает он, осторожно проводя рукой по моим спутанным прядям.

– Это, – выпускаю руки, зажатые между нашими телами, и обнимаю его в ответ, обхватывая могучее тело так крепко, как только могу. Мне нравится, как он пахнет, это на удивление знакомо. – Силу объятий недооценивают.

– Выходит, я на шаг впереди милого парня. – Я не отвечаю, просто смеюсь ему в грудь. Звучит так, будто ему действительно не все равно.

– Это не соревнование, и он кто угодно, но уж точно не милый, – фыркаю больше из вредности, чем по-настоящему веря в собственные слова.

– Но он тебе нравится. – Это не вопрос, и я впервые задумываюсь о той части Линкольна, которая не искажена призмой работы, рассказами наших общих друзей и моим первобытным желанием вцепиться ему в лицо.

Он, бесспорно, привлекателен, и, если бы мы встретились при других обстоятельствах, наверно, я могла бы потерять голову быстрее, чем взламываю коды. Если бы у меня было больше сдержанности и чувства солидарности с другими, я бы вслух восхищалась его наработками, попросив научить всему, что он знает, а еще я бы не давала ему глупых прозвищ и, возможно, втайне мечтала бы о свидании. Жаль, что «Стикс» – не этот клуб и там я не чувствую себя в такой безопасности, жаль, что Линкольн не мой Воин.