Книга Теневая палитра, страница 94 – Тери Нова

Вот черт!

– Какого цвета твои глаза, Джош? – Я вглядывалась в омуты его зрачков, пытаясь ответить на вопрос самостоятельно, но, кроме сиреневого оттенка с темными вкраплениями, не видела ничего.

– Что? – он выглядел сбитым с толку. Ну еще бы, внезапно разговор свернул совершенно в другую сторону, но я должна была знать, что Рин просто ошиблась в полумраке бара, не разглядев истину.

– Какого цвета твои глаза? – повторила, задерживая дыхание.

– Зеленые, а что? – непонимающе ответил он.

И внезапно моимозговые клетки упорядочили не только всю эту переполненную ненужной драмой жизнь, но и слова, которые говорил профессор. Существуют ловушки, в которые мы шагаем добровольно, назовите это жаждой адреналина, мазохизмом, глупостью, да чем угодно. Любопытство порой приводит к гибели, но иногда этот риск вознаграждается поистине драгоценными находками.

Легенды слагают для того, чтобы усилить страх перед неизвестностью и отчаяние, довести их до максимума, а потом поглотить разум слушателя, чтобы он никогда уже не смог вырваться. Кто-то из вождей придумывал леденящие кровь истории, чтобы люди в племени и иноземные завоеватели не совались туда, где им не место. Старейшины стремились уберечь то, что скрыто от глаз, поэтому придумывали несуществующих монстров, наделяя их разрушительной силой, таинственной и отталкивающей.

Инстинкты подсказывали, что я поступаю правильно, несмотря на тот факт, что падение было неминуемо. Это была угроза совсем другого характера, на кону стояла лишь безопасность моего сердца. Но я поддалась желанию в полной мере ощутить, каково это – отдаться в лапы зверя по собственной воле. Возможно, я ошибалась и любовь – это вовсе не размеренный ритм в груди, а нечто, поглощающее тело и разум, сметающее все на своем пути, вырывающее деревья с корнем, как стихийное бедствие, бессонные ночи и агония.

Преодолев короткое расстояние, я обхватила лицо Джоша ладонями и притянула его ближе к себе, улыбнувшись уголком губ, когда его глаза расширились в неверии за секунду до столкновения наших губ. А потом и он поддался порыву, подхватив меня с такой скоростью, что ноги оторвались от земли и я даже не поняла, как оказалась сидящей на столе Линкольна с могучим телом, расположившимся между моих расставленных ног, прижимающим безвольную меня к заваленной отчетами поверхности.

То, с какой силой губы Джоша впивались в мои, а сильные руки сжимали мою талию, говорило больше, чем каждое его слово, произнесенное ранее. Все, что он скрывал и подавлял, обрушилось на нас, выбивая кислород из груди, но и без того я не могла выровнять дыхание между поцелуями и прикосновениями, похожими на короткие вспышки тока, пробегающие между нашими пальцами и участками кожи, до которых мы дотрагивались.

Что-то упало на пол, Джош зарычал, и его губы покинули мой рот, жадно спускаясь внизпо подбородку и проделывая путь к шее. Зубы впились в точку пульса, и руки Джоша сжались еще сильней, он придвинулся ближе, хотя казалось, что ближе было уже некуда, я почувствовала эрекцию, давящую на мой пульсирующий центр даже через слои одежды, и это еще больше распалило желание стянуть с него пиджак и рубашку. Я застонала.

– Иисусе! Ну не на моем же столе, – ровным тоном проговорил кто-то, и мои руки, запутанные в волосах Джоша, замерли. Я отстранилась, чувствуя неловкость, отталкивая источник своего возбуждения на безопасное расстояние, и сползла со стола, чувствуя, как щеки горят от стыда и недавней близости.