Книга Сила ненависти, страница 28 – Тери Нова

– Что здесь происходит? – Обе пары глаз метнулись ко мне в испуге, отец принялся подниматься, прочищая горло, а мама, встав, отвернулась к окну, вытирая глаза руками.

– Все в порядке, милая, – с напускным весельем сказала она, стоя ко мне спиной. – Мы скоро спустимся, тебе стоит проверить, как там ужин.

Я не стала констатировать, что еда давно остыла, лишь перевела взгляд на отца.

– Папа? – Он любил, когда его так называла, хоть и не показывал этого, и я воспользовалась уловкой. Лед и потрясение в голубых глазах сменились теплом. На короткое мгновение мне почудилось, что даже любовью. Затем отец подошел к матери и, не сводя с меня взгляда, прошептал ей что-то.

Мама отчаянно покачала головой, оборачиваясь и хватаясь за лацканы его пиджака. В ее глазах блестели новые слезы.

– Не смей! Слышишь меня?! Ты не можешь так поступить с ней. – Она трясла и трясла отца, пока тот покорно принимал ее злость и обиду, а я по-прежнему ничего не понимала.

Понимание пришло позже, когда на пороге нашего дома объявился человек, которого надеялась больше никогда не встретить.

Глава 7

Ник

Скатываться вниз по спирали не так страшно, если твой мир перевернут вверх дном. Поэтому, выйдя из больницы, я чувствовал небывалый прилив сил, веря, что движусь обратно к вершине. До тех пор, пока мой менеджер не сообщил, что «Файр» собирают срочное заседание совета директоров и всей действующей верхушки власти клуба, чтобы обсудить мое возможное участие в дальнейших играх.

Я не собирался оправдываться перед сборищем толстосумов, ничего не смыслящих в футболе, которые считали, что лучше меня знают, как мне управлять своей жизнью. Если они думали, что я выпал из обоймы, то их ждал гигантский, мать его, сюрприз. Карьера игроков в НФЛ обычно не длилась долго, но у меня в запасе было еще как минимум три года, прежде чем можно будет списать в утиль мои игровые навыки. Всего-то и нужно – зализать свежие раны, ведь от старых я давно оправился. По крайней мере, так я себе говорил.

Конференц-зал с окном вместо одной из стен, что открывало панораму шумного Чикаго и ослепляло солнечным светом, уместил в себе около двадцати членов правления. Каждый из них выглядел так, будто перед заседанием шагнул в специальный конвейер по подбору одежды, прически и даже манеры поведения. Одинаковые скучные костюмы и скрип перьевых ручек напомнили о прошлом, в котором мне не было места. Тогда я не смог победить в жизни и стал делать то, что получалось у меня лучше всего, – побеждать на поле.

– Мистер Каллахан, добро пожаловать! Я Винсент де Ла Круа – директор клуба, – представился лысеющий старик, сидящий во главе стола. Тот факт, что он даже не поднялся, хотя это я из нас двоих опирался на подлокотный костыль, давал ощущение его превосходства. Еще вероятной причиной мог стать его возраст, который наверняка перевалил за сотню прожитых лет, судя по обвисшей коже на костлявом лице и очках с толстыми стеклами в роговой оправе. Я задавался вопросом, как он вообще смог разглядеть меня в дверном проеме.

Его соратники принялись по очереди вставать и пожимать мне руку, некоторые, особо статусные, просто кивали со своих мест, оценивая меня, как лот, только что выставленный на торги. Тренер Далтон тоже был среди прочих – он сидел в самом конце стола, по всей видимости отведенном для низших из присутствующих. Единственный пустой стул стоял слева от него.