Книга Сила ненависти, страница 144 – Тери Нова

Я был сломлен, жалок, раздавлен, но полон призрачной надежды и абсолютно уверен лишь в одном – мне не выжить без Оливии Аттвуд, потому что ее смех делал каждое мое утро добрым, а ее запах на моих простынях заставлял сердце в груди кувыркаться и забирал кислород из легких. Если я не просыпался, обнимая ее как в последний раз, то словно и не жил, просто существовал. Мне потребовалась уйма времени и огромный привет из прошлого, чтобы вынуть голову из задницы и понять, что я люблю ее. Теперь, живя с этим знанием, я гадал, как поделиться им с ней. Слова в нашем мире давно утратили силу, и я выбрал действия, даже если не понимал, к чему в конечном итоге они приведут. Хуже уже быть не могло, оставалось надеяться, что где-то среди всего хаоса осталось хоть немного гармонии.

– Поздновато для вечерней службы, юноша. Мы закрыты.

Я огляделся в поисках говорившего. Тот сидел прямо за алтарем на полу, перебирая в руках карточки с наскоро написанной речью, видимо, репетируя для предстоящей службы.

– Но вы все еще здесь?

– Я всегда здесь, – добродушно хохотнул священник, проводя рукой по волосам цвета соли с перцем, поднимаясь на ноги. – Потерянные души иногда забредают на огонек, кто-то ведь должен их встречать.

По-прежнему было сложно поверить, что не брежу, поэтому я ухватился за набалдашник деревянной скамьи, разглядывая убранство церкви и человека перед собой. Он ничем не отличался от других служителей церкви и даже внушал какую-никакую степень доверия, что было само по себе абсурдно, принимая во внимание мой скептицизм.

– Так ты уже знаешь, что привело тебя сюда, юноша? – Тут он лукавил, мне было под тридцать, а со всеми тяготами жизни и рецептурными препаратами, применяемыми не по назначению, я, наверно, выглядел как молодая версия Джимми Моррисона. Мои руки опустились и сжались в кулаки.

– Я почти не сплю, – выдал первое, что пришло в голову, поглядывая в сторону исповедальной кабинки.

– Тебя что-то тревожит? – спросил священник, пряча карточки в карман удлиненного пиджака. Он по-отечески взглянул на меня из-под густых бровей, создавалось впечатление, что мы уже вели этот разговор.

– Ага.

– Ты расскажешь мне?

Я усмехнулся, не веря, что действительно собираюсь сделать это. К черту мою жизнь.

– Раньше я испытывал непреодолимую жажду разрушения, – начал, глядя перед собой на колыхающиеся огоньки пламени свечей. – Но теперь…

– Что теперь?

– Теперь я хочу сберечь.

Ливи сказала, что я должен простить себя, хотя ни слова не говорила о церкви, предполагая, что я и на пушечный выстрел не приближусь к храму Господа. Но я не знал другого места, где можно найти ответы. Пока держал ее в объятиях всю оставшуюся ночь, пока ехал сюда, пока стоял перед священником, осознание медленно проникало в мои поры. А может, это мама или Дэм смотрели на меня сверху, радуясь, что я наконец осмелился побороть свои предрассудки.

– Что именно? – спросил святой отец, снова привлекая мое внимание.

– Отношения, полагаю. А может быть… – Я запнулся. Перед уходом из дома я пообещал Оливии, что сделаю это в первую очередь для себя. В попытках решить, как поступить с ней и неразберихой с отцом, совершенно забыл о том, что если заиграюсь, то все закончится крушением не только нас как пары. Если я не оставлю свою зависимость, позаботиться о Ливи попросту будет некому. – Жизнь…