Книга Сила ненависти, страница 114 – Тери Нова

На этих словах она со всей силы оттолкнула меня, и хмурый взгляд, в сочетании с воинственной позой, подсказал мне, что теперь-то уж точно момент ушел. Может быть, безвозвратно. Она наклонилась, чтобы поднять свою одежду с пола, и выпрямилась, не скрывая наготы, ее грудь дерзко подпрыгнула от резкости движений. Задержав свой взгляд на моем стояке, она хмыкнула, но больше ничего не сказала, гордо шагая за дверь, оставляя меня наедине с синими яйцами. Прислонившись головой к окну, я закрыл глаза, убеждая себя, что поступил правильно.

Глава 27

Доминик

Между справедливостью и беззаконием слишком тонкая грань. Я не утруждал себя размышлениями о том, что правильно, а что нет, следуя принципу, который отец вдолбил в мою голову. Раньше я не хотел принимать ни одно из его учений как истину, теперь же готов был высечь на коже некоторые отцовские догмы. Жизнь удивительным образом уподобляет нас тем, на кого мы больше всего боимся быть похожими. Я давно знал, что не сильно отличаюсь от Карсона, и именно это знание не давало мне вдохнуть полной грудью рядом с кем-то, кто заслуживал искренней любви больше, чем тьмы, живущей в моей душе.

Но порой достаточно крохотного проблеска чужого света, чтобы внезапно обнаружить его подобие внутри себя. Желание защитить Оливию и поквитаться с гребаным Россом Смитстоуном я посчитал скорее добрым мотивом, чем злым умыслом, так было легче снова не скатиться в пучину самокопания и уверений, будто я не достоин ничего хорошего. Например, своей прекрасной невесты.

Большую часть дня я провел, борясь со стояком, вспоминая пылающий взгляд и тихие всхлипы Оливии, извивающейся на моем члене и просящей собственного освобождения. Я трижды чуть не подрочил в ванной, собирая спортивную сумку для этого вечера, а потом еще дважды почти ударил себя по лицу за то, что прервал лучшее шоу, которое когда-либо видели мои глаза. А они повидали всякое.

Лучшим отвлечением от непрошеных мыслей стала поездка в дом Карсона, где он с недовольным лицом выслушал мой рассказ о случившемся с Оливией. К моему удивлению, он не был совсем уж черств, изредка кивая и оставляя короткое «угу» на мое заявление о том, что слизняк заплатит. Отец передал мне адрес Смитстоунов, поручив своим охранникам следить за домом и сообщать о любых поползновениях гада. Никто из нас не вдавался в подробности моих мотивов, предпочитая считать поступок Росса личным оскорблением фамилии Каллаханов, поскольку его скользкие лапы коснулись моей будущей жены, которая вскоре станет носить ту же фамилию.

От этой мысли внутри меня в очередной раз потеплело, словно огромный ледник вокруг сердца оттаивал, угрожая затопить тело и душу наплывом чувств. Я пока не знал, как относиться к этим переменам, поэтому предпочел сосредоточиться на чем-нибудь другом, более привычном.

Мой «Додж» остановился у кирпичного фасада на углу Шепард-стрит в Абердине. Было уже за полночь, и фонари в этом районе почти не горели, едва освещая узкую улицу с выстроенными в ряд одинаковыми таунхаусами. Забавно, как такой, по его словам, важный человек, мог жить в обычном районе. А я вам скажу. Этот ушлепок наплел Оливии с три короба, прекрасно зная, как чужда ей компания отца со всеми ее сотрудниками и их должностями. Да, он был близок к верхушке и за короткое время смог взобраться по головам туда, куда простому клерку вход был заказан, но власти, на которую он намекал, запугивая Оливию, там и в помине не было.