Книга Глубина резкости, страница 75 – Тери Нова

Скотт снова заговорил.

– Как-то пару лет назад я был неподалеку от ее квартиры и захотел отлить. Звонил и звонил, но она не отвечала. У меня был запасной ключ, поэтому решил, раз ее нет, просто воспользуюсь уборной, но когда вошел, то сразу почувствовал неладное. – Мне уже не нравилась эта история. – Она лежала в ванне, свернувшись в клубок прямо в мокрой одежде, и смотрела перед собой. Тогда я вытащил ее, переодел, уложил в кровать, и она рассказала, что иногда, когда чувствует себя беспомощной, набирает ванну и погружается с головой. Не знаю, как, но это ей помогает. Элли говорила, что однажды ее уже спасли из воды, и это ощущение погружения дает ей надежду, что спасут и сейчас. Знаю, звучит жутко, будто она свихнулась. Еще говорила, что эффект длится недолго, потому что ванна не работает так, как открытая вода, но открытой воды она боится.

От этих слов по всему телу прошла дрожь.

Я вспомнил, как Элли уставилась на озеро, словно мотылек на свет. Ужас этого осознания сковал горло. Что-то внутри нее сломалось в тот день, и никто не знал, пока она продолжала бороться с этим одна. У всех вокруг была своя жизнь.

Тяжесть сковала грудь.

– Спасибо, что рассказал, – выдавил, вставая.

– Не за что. Я сказал это все не просто так. Три года она жила в своей раковине, отталкивая мужчин, и теперь знаю почему. Глядя на вас двоих, трудно не заметить, как прошлое съедает обоих изнутри. И еще я вижу, как ты на нее смотришь. Не трудно догадаться, что это ты спас Элли тогда. Сделай это снова.

– Что, если она не хочет, чтобы я ее спасал?

– А ты ее спрашивал?

* * *

Вернувшись домой, я стоял на крыльце, вглядываясь в окно спальни Элли. Свет не горел. Спала ли она? Меня как магнитом тянуло к ней после рассказа Скотта, чувствовал, что она нуждается в ком-то, кто может разделить ее чувства. Отключив голову и отбросив все противоречия, я пошел к дому напротив.

Окно было не заперто, это хороший знак. Что, если она оставила его специально? В темноте сложно было различить очертания девушки на кровати. Тихо снял ботинки и лег позади нее поверх одеяла, но она не пошевелилась, дыхание было ровным и тихим. Повернувшись к ней лицом, рассматривал пряди волос и худые плечи, не прикрытые одеялом.

– Я велела тебе уйти, – тихим шепотом сказала Элли. Она не спала.

– Однажды ушел, и посмотри, что из этого вышло, – ответил, вытянув руку, чтобы притянуть девушку в объятия.

Она ничего не сказала, но и не сопротивлялась; просто лежала, закутавшись в кокон из одеяла.

– Позволь мне просто забрать это. – Я имел в виду страх и боль, которые сковали ее напряженное тело. – Можно?

Элли нерешительно придвинулась ближе. Обнял ее, уткнувшись носом в мягкие волосы; она пахла цветами и медом, а от меня, наверно, несло машинным маслом. Закрыл глаза, мои руки крепче обернулись вокруг Элли. Я опоздал на три года, но теперь здесь и делаю меньшее из того, что должен был сделать тогда.

– Почему ты никому не рассказала? – осторожно спросил я.

Ей не нужны были уточнения. Каким-то невообразимым образом мы понимали друг друга даже теперь.

– Кто захочет возиться со свихнувшейся девчонкой?

– Ты не свихнулась. Иногда я вижу сон, один и тот же, хотя декорации меняются. Чаще всего я плыву, погружаясь на дно, а когда открываю рот, чтобы позвать кого-нибудь, выходят только пузыри. Такие вещи не проходят бесследно, Элли. Это нормально, не нужно бояться. Ты не одна. – Тело девушки задрожало. – Иди сюда, – позвал, перекатываясь и залезая под одеяло. Элли повернулась, прижалась ко мне, уткнувшись мокрым носом мне в грудь, и разрыдалась. Плакала и плакала, а ее тело в моих руках расслаблялось до тех пор, пока она не заснула.