Онлайн книга «Рассвет в моем сердце»
|
– Слушаю тебя. Яна легла и перекатилась на живот. – Нет, не слушаешь! – толкнула в плечо. Я улыбнулся, перехватив ее ладонь. Поцеловал тонкие пальцы. – Слушаю. Говори. – Ты веришь в любовь с первого взгляда? – Выпалив это, Яна спрятала лицо за темными локонами. – Ох… Она до сих пор не поняла, что шаблонных фраз от меня не дождется? Я мог ответить прямо, но это не в моих правилах. Яну явно нервировало мое молчание. Откинув волосы с лица, она смущенно хихикнула. Готов вечно смотреть на ее порозовевшие щеки. Запомню и нарисую. Я медлил с ответом лишь из-за того, что снова уплыл в свои мысли художника. И нетрудно догадаться, что сама Яна ответила бы на вопрос утвердительно. Или я самонадеян – мне все это говорят. – Ты ставишь вопрос некорректно, – наконец сказал я. – Спроси сперва, верю ли я в любовь. А потом уже – с какого взгляда. Яна подняла голову. Легкий румянец стал алым, и все ее лицо покрылось красной краской, доставая до кончиков волос. – Так ты… – начала она, но я перебил ее смехом. – Ты и сама долго сопротивлялась! – Я выпустил ее руку, чтобы нежно поправить локон у ее лица. – Верю, Яна. И только в такую любовь. Мне стало горько. Я отвернулся, сделал вид, что рассматриваю ветвистый дуб недалеко от нас. Тепло внутри начало гореть, вызывая дискомфорт в грудной клетке. Когда я расскажу Яне, что собираюсь уехать из Москвы? Смогу ли рассказать? И смогу ли… уехать? Лето, 2012. Деревня недалеко от Калининска, Саратовская область Двухэтажный дом покосился от времени, зеленая краска на стенах облупилась, а светлые занавески потрепались. На крыльце стояли двое братьев: один коренастый, и волосы у него короткие, темные, а второй – худощавый блондин. Осиротевшие пару лет назад, только они и остались друг у друга. Оттого ценили, оберегали их маленькую семью. Старший брат открыл дверцу лазурной «девятки»: – Поехали, Костя! Домчим, моргнуть не успеешь! – Он улыбнулся, и в уголках его зеленых глаз появились морщинки. Казалось, парню давно за двадцать, а он всего пару дней назад отпраздновал свои девятнадцать лет. Грубая работа и сложная судьба сделали Диму взрослее и внутренне, и внешне. – Ага. С поправкой на ветер! – фыркнул в ответ младший брат. Он, наоборот, не выглядел на свои семнадцать. Щуплый, болезненный. Братья были совсем разные не только внешне, но и по характеру. Константин – тихоня и домосед, любил живопись и терпеть не мог точные науки. Дмитрий – импульсивный, веселый технарь, играл на гитаре, ремонтировал машины, а также был заводилой в любой компании. Кузнецовых объединяла крепкая связь. После смерти родителей братья стали опорой друг для друга: Дима заботился о Косте, позволяя младшему развивать талант художника и не беспокоиться о крыше над головой, а Костя старался оберегать Диму от необдуманных поступков. – Серьезно, я не доверяю этой тачке. – Плохое предчувствие росло внутри Кости, и он сжимал кисточку до боли в пальцах. – Есть в твоей «девятке» что-то… зловещее. – Костя поежился, вспомнив роман Стивена Кинга о машине-убийце[25]. Дима рассмеялся, проводя рукой по коротко стриженным волосам. Он привык, что брат трусишка – с детства таким был. Для Кости совершить что-то спонтанное равно прыжку с обрыва. А для Димы риск – вся жизнь. Он считал, только если делать что вздумается, можно быть свободным и счастливым. Запрыгнув в «девятку», старший Кузнецов похлопал по соседнему от водителя сиденью и, усмехаясь, спросил: |