Онлайн книга «Пламя в цепях»
|
– Репортером ты бы стала отличным, Кошечка! Сдержать эмоции не получилось – я выругалась. – Пат? – Джон нахмурился. – Зачем ты спрашиваешь? – Зачем – я уже объяснила, а говорю так, потому что мой отец был журналистом. Это семейное. – Был? Он умер? Соболезную. – Нет! – я замотала головой, словно прогоняя сигнал для вселенной. – С моими родителями все нормально. Им пришлось сменить работу, – все, больше он ничего не узнает. – Ты ответишь на мой вопрос? Он разложил на комоде цепи с острыми прищепками и черные провода. Я недоверчиво смотрела на игрушки. – Зачастую женщины-сабмиссивы либо очень контролируют свою жизнь, либо, наоборот, инфантильны. В первой категории женщины на руководящих должностях, многодетные матери или матери-одиночки, а также женщины с больными родственниками и все в таком духе. Они несут огромную ответственность в обычной жизни, поэтому им необходимо место, где они могут почувствовать себя в безопасности, где не надо ничего решать и можно передать контроль… – В безопасности?Ты бьешь их! Джон погрозил мне пальцем. – Бью и мучаю. Но с их согласия, Кошечка. У сабмиссива намного больше власти, чем кажется со стороны. Подумай: если нижний не захочет, игра вообще не начнется. – Логика в этом есть, – пробормотала я. – Вот именно. Вторая категория – избалованные девицы в поисках острых ощущений, или недолюбленные дочери, или травмированные души. Им, по сути, необходимо то же самое: яркий сабспейс и забота после. – Саб… что? – Особое трансовое состояние, – разъяснил Джон. – Никогда не был в роли саба, но могу предположить, что это грань, когда боль становится удовольствием – психика защищает нас. У Доминантов есть свой домспейс: состояние эйфории. В этот момент мы властители всего мира. Главное, не заиграться… – Джон на миг нахмурился и посмотрел на меня с улыбкой: – Еще вопросы? Я нервно почесала щеку. – А ты? Почему ты в БДСМ? – Я? Или Доминанты в принципе? – Есть разница? – Конечно. Например, Дереку нравится контроль. Он ответственный тип, защитник. Астрид повезло. А тебе – не очень. – Почему? – Кровь в венах будто застыла. Взгляд Джона изменился, стал холоднее. Привычная улыбка покинула его губы. – Потому что я люблю причинять боль. Мне всегда это нравилось. На одной из вечеринок я увидел, как несколько пьяных одноклассников насиловали девчонку. Она кричала, сопротивлялась, плакала, но никто ей не помог. Она была из «простых»: училась в гимназии по стипендии. Кто-то привел ее, чтобы развлечься. Все понимали, несчастную ждет гадкая участь. Все, кроме нее. Меня затошнило. – Ты к ним присоединился? – Что за мерзость! – Он театрально схватился за сердце. – Я снял видео на телефон и сдал уродов полиции. Облегчение волнами прошлось по телу. – Тебе, наверное, пришлось несладко. Они узнали? Посчитали стукачом? – Преступники должны сидеть в тюрьме, – твердо сказал Джон. – Глупцы поплатились за свою глупость. Их отмазали, а мне пришлось сменить школу. Но в тот день я приобрел намного больше. Это видео, оно осталось на моем телефоне. – Ты… – Да. Я смотрел его много раз. Приятное зрелище. Но я не собирался тратить все деньги на адвокатов, скрываться всю жизнь, озираться, бояться… и, разумеется, я не хотел быть запертым в клетке, как животное. – Ты все равно заперт в клетке, – напомнила я. – В клубе. |