Книга Искупление страстью, страница 18 – Джулия Вольмут

– Останьтесь, – негромко сказал он. – Это просто просьба.

Как в голосе может сочетаться не только просьба, но и приказ?

Здравый смысл требовал идти, бежать, заявить в деканат, черт возьми. Но я, романтичная натура, стояла посреди класса, медленно хлопая глазами. Когда за последним студентом закрылась дверь, тишина зазвенела.

– Сотрите с доски, мисс Дэвис. Это же не трудная задача?

Я ущипнула себя за запястье – вдруг очередной сон? И после легкой вспышки боли направилась к доске. Действительно, может, в его просьбе и не было подтекста. Я просто запомнилась ему… ответом, например. Тряпка и мел лежали в небольшой подставке. Выполняя просьбу, я встала к профессору Ричардсону спиной, что, в общем-то, поможет мне не видеть его и не натворить глупостей. Схватив тряпку, я принялась стирать выписанные им цитаты о нравственности из нескольких классических произведений. Почерк был аккуратным, под легким наклоном.

– Как вам первый день? Не разочаровались?

Обернувшись, я удивленно приоткрыла рот. Дерек Ричардсон ведет со мной светскую беседу? Для чего? Наказывает за дерзость? Буду ли я наедине так разговорчива? Хочет узнать меня лучше? Или он задал вопрос, чтобы избежать неловкой тишины, и не собирается брать во внимание мой ответ? Да, не следует ничего додумывать. Но профессор не вернулся к работе. Он смотрел на меня, развернувшись на стуле вполоборота.

Я неуверенно ответила:

– Берроуз – прекрасное место. Мне нравится учиться здесь.

– Вы поняли это за один день?

– За два.

– Что?

– Я тут уже два дня.

Он улыбнулся уголком губ.

– Любите точность. Откуда вы, мисс Дэвис?

– Городок рядом с Клермонтом, округ Додж. А вы из Нью-Йорка?

Ричардсон кивнул. Надеюсь, я не показалась ему безумной фанаткой-сталкером, я даже не искала о нем ничего в интернете… пока.

– Моя подруга… – попыталась я объяснить свою проницательность, нервно сжимая в кулаке тряпку. – Патриция приехала в Луксон из Нью-Йорка. У нее такой же акцент, как у вас.

– Луксон? Никогда не слышал.

– Никто не слышал. – Я отвернулась и продолжила стирать мел, вдыхая его сухой запах. Зачем, в таком случае, я заговорила о городе? Оставить в прошлом – вот что я обещала. – Поэтому мне хотелось оттуда уехать.

– Вы не производите впечатление деревенской девушки.

– Спасибо книгам.

– Значит, родители обычные работяги?

– Да, сэр, – поддразнила я, едва сдержавшись, чтобы не отдать ему честь, как солдат командиру. Серьезно? Ричардсон хочет поговорить о моих родителях? Он знает меня всего одну лекцию! Неловкие встречи в коридоре и в кофейне не считаются. – У меня первой в семье будет высшее образование.

– Они, наверное, гордятся вами.

– Наверное, – ответила я резче, чем хотела.

Глаза защипало, и, яростно стирая мел, я мечтала уйти из кабинета. Осталось одно слово, до которого не получалось дотянуться: «Нравственность». Гениально, попросить самую низкую девушку на курсе вытереть двухметровую доску. Пару раз я подпрыгнула – все равно мне было не достать до размашистой «Н», что уж говорить о других буквах. А мое платье… короткое, наверняка задралось. Переключиться на новые эмоции – значит притупить боль от воспоминаний, и это оказалось приятно. Мне стало жарко, стоило представить, как профессор Ричардсон уже несколько минут смотрит на подол моего сарафана, едва прикрывающего ягодицы.