Книга Обрести и сохранить, страница 4 – Джулия Вольмут

– Ари, скажи моему глупому парню – пунш должен быть с вишней! И со специями! А не только с водкой!

Эми выдернула меня из водоворота противоречивых эмоций. Злость, обида, облегчение, тревога. Ариэль Мэлоун не интересна Тешерам. Или все-таки?.. Я отключила телефон и спрятала его за диванные подушки.

– Ты права, – сказала я. – Джеймс хочет напиться.

Как, собственно, и я.

Стивен объявил, что послезавтра они вернутся в Лос-Анджелес. Скоро не выпущу любимого музыканта из объятий! И из постели тоже. Но сейчас я сидела на кровати одна и слушала его томный голос с южной хрипотцой:

– Вот так, представь, что твои руки – мои…

– Тогда надо опустить их в морозилку, – не сдержалась я. Руки Стивена всегда холодные. – Сейчас, подожди, сбегаю на кухню.

– Ар-р-ри, – прорычал он в трубку, – мой член каменный и требует разрядки, раз ты отказалась приехать.

Я прикусила губу, едва сдерживая смех. Секс по телефону казался мне глупостью. Но воздержание для рок-звезды – пытка, и Стив постоянно об этом напоминал. Зато я не сомневалась в его верности.

Когда Рэтбоун часто задышал, усилив пульсацию между моих ног, я почти согласилась на глупый пошлый разговор.

– Два дня, Стив… И я вся твоя.

Ни за что ему не признаюсь, но я миллион раз пожалела о своем отказе приехать в Бисмарк. Я все та же Ари. Неуверенная, влюбленная. Думаю, а сколько красавиц вьются вокруг фронтмена Grape Dreams в долбаной Северной Дакоте? Они мечтают стать группи[7]. Я – первая фанатка, для которой нашлось место в сердце вокалиста. Но вдруг были другие?

– Ты спал с фанатками после нашего расставания?

– Спасибо, Ари, теперь мой член напоминает желе, – сухо ответил Рэтбоун. – Разговоры о нашем расставании – самой огромной моей ошибке – не возбуждают. Разговоры о других цыпочках тоже, к слову.

– «Цыпочках»? Фу, Стив. Откуда ты набрался словечек?

– Бен в ярких красках рассказывает о своих похождениях. – Стивен щелкнул зажигалкой. Он помолчал, прикуривая, и возмущенно добавил: – Кто мог подумать, мальчишка-барабанщик останется свободным ковбоем! Раньше ему ни черта не перепадало. Даже обидно, знаешь ли.

А мне обидно за Бена: стеснительный малый, он получал от участников группы снисхождение и насмешки.

– Джерад, мать его, спокоен, как буддийский монах! Асоль точно его приворожила.

Я сдавленно усмехнулась, когда Стивен упомянул гитариста. Самовлюбленный бабник точно не из тех, кто выберет «воздерживаться».

– Он и целибат? Смешно!

– Да, это так. Он верен Асоль.

Что происходит… Асоль летала по Cotton Candy на крыльях любви, что разбивало мою теорию о недолговечности их союза. Асоль извинилась, и мы вновь разговаривали. Нейтрально, вежливо. Вряд ли когда-нибудь снова станем подругами. И все же пусть она будет счастлива.

Я помотала головой, отгоняя грустные мысли:

– Так что насчет фанаток?

– Не помню, – ответил Стивен, – может быть.

Боль уколола в солнечное сплетение.

– Я постоянно пил, – добавил Рэтбоун.

Вновь боль – теперь за него.

– Держишься?

– А ты, Ари?

Я кинула, но поняла, что он не мог увидеть.

– Держусь, – ответила, подтянув одеяло. – Всегда на связи. Люсиль – отличная наставница, я звоню ей, когда мне… – воспоминания о Neon Cloud защекотали ноздри, – захочется. Она говорит, я сильная. – Но разве «сильная» вляпалась бы в наркозависимость?