Книга Обрести и сохранить, страница 126 – Джулия Вольмут

Звучало мерзко. Я одернул себя: он зол на Ари, я бы тоже был зол и нес всякую чушь, если бы моя дочь уехала черт знает куда и пропала на годы!

Но почему Ари дрожала, цепляясь под столом за мои пальцы, сжимая их до боли? Тешер пугал ее. Образ заботливого отца рассеялся в пыль. Ари боялась его так сильно, что едва могла дышать. А когда он вновь заговорил, Ари едва слышно застонала.

– Рассказывай, зачем уехала? – Он, как гребаная акула, почувствовал кровь и кружил вокруг, загоняя в угол. – Не ожидал от тебя такой дерзости.

Ари ответила с безразличием, но насквозь фальшивым:

– У нас оставалась виза, почему нет?

– Посреди учебного года? – Голос Александра наполнился льдом, а по моим рукам прошлись рябью неприятные мурашки. – Представь, как волновалась твоя мать!

– Еще скажи, тыволновался, – парировала Ари.

Тешер хмыкнул и почесал небритый подбородок.

– Да. У меня были на тебя планы. – Он скрипнул зубами и кивнул в мою сторону: – Давай поговорим без твоего… бойфренда. Уходи, Стивен.

Я не сдвинулся с места и перевел взгляд на Ари: ее спина сгорбилась, фигурка маленькая, несчастная. Я миллион раз пожалел, что настоял на встрече. Не стоило мне лезть.

– Арина, – требовательно, с напором. Он щелкнул пальцами перед лицом дочери. – Ты не поняла? Я хочу, чтобы твой мальчик встал и вышел.

– Мы будем говорить при нем или не говорить вовсе, – бесцветным голосом пискнула Ари. Ее рука стала липкой от пота.

– Ладно, – согласился Тешер. – Мне больно говорить это, но… Помнишь день, когда ты собралась убить себя, Арина?

Он поднес пальцы к левому запястью. «Ролекс» выглянул из-под рукава пиджака и сверкнул в теплых лампах кофейни. Тешер дотронулся до зеленовато-синих вен на загорелой коже и резко провел пальцем. Как ножом. Я пытался вспомнить, видел ли шрамы на ее руке. Наверное, не видел. Убить себя… вскрыть вены… Что же было за отчаяние? За мрак?

– У тебя получилось, Арина. – Что он несет?! – И все это, – скалясь в ухмылке, Тешер обвел ладонью кофейню, – не настоящее.

– Ч… что?

Она верит ему? Очнись, Ари!

Я посмотрел на нее. Аристель сомневалась, но скорее верила: нервно кусала верхнюю губу и теребила край юбки. А ее отец серьезно кивнул:

– Самоубийцы попадают в ад. Не хочешь искупить грехи? Покаяться, что заставила нас, твоих родителей, нервничать? Страдать? – Он втянул носом воздух, выдерживая театральную паузу. Добивал ее чувством вины. Перемешивал реальность и вымысел. Сводил с ума. Наконец он прорычал сквозь зубы: – Испорченная девчонка, признайся…

– Закрой пасть! – не выдержал я.

Ари бледнела на глазах, ослабла и едва сидела на стуле. Ее клонило вбок, и только мое присутствие не позволило Ари свалиться на пол. Я не мог больше слушать этот бред. Не мог видеть, что она в этот бред верит. Я схватил Аристель за плечи и развернул к себе.

– Он лжет. Он больной ублюдок. – Я провел ладонью по ее щеке. Сухая, холодная. – Чувствуешь? Я настоящий. Я – Стивен. Твой Стивен.

– Ох, парень, – проворчал Тешер, – не лезь. Я так давно не видел дочурку. – Он вновь обратился к Ари: – За день до твоего совершеннолетия ты взяла нож с кухни и… Ну, вспоминай. Столько было крови.

Она бесцветно ответила:

– Я попросила вызвать врача.

– Чего-чего? – Он издевался над ее тихим голосом.

– Я попросила вызвать врача!

Посетители за соседними столиками обернулись. Мне передалась дрожь запуганной девушки, и я взял Ари за руку. Пальчики липкие от пота. В какую кривую реальность я попал? Отец издевается над дочерью. Манипулирует. Врет.