Книга Твои валентинки, страница 92 – Анастасия Стер, Лера Деревянкина, Кэсси Крауз, и др.

Для настоящего демона подобное поведение считалось бы простительным, что поделать, раз такова его дьявольская натура. В жизни это убеждение не работает, и, если кто-то ведет себя как высокомерный придурок, ему нужно преподать урок.

Поэтому к моменту, когда Сайлас возвращается в третий раз, стойко пережив два дня позора, я сижу на полу в центре магазина, закрыв глаза и делая вид, что впала в транс. Сегодня лавка не работает, на обратной стороне двери красуется соответствующая табличка, так что мы, по сути, одни в компании лишь моей иронии и его страдающего самолюбия. Приоткрываю один глаз, только чтобы увидеть перекошенное скепсисом лицо Сайласа, вхождение в роль требует от меня сосредоточенности, поэтому все силы уходят на то, чтобы не засмеяться.

– Присаживайся, духи желают поговорить с тобой, – загробным голосом говорю, указывая на свободное место перед собой.

Я четко осознаю момент, когда сомнения в голове Сайласа уступают желанию обойти проклятие, и после короткой тирады, произнесенной полушепотом, он опускается на пол, который сам же вчера и помыл.

– Ты слышишь голоса или что-то в таком духе? – интересуется он, опираясь на руки. Его длинные ноги никак не помещаются в пределах круга, созданного из зажженных свечей, поэтому он долго ерзает, пытаясь усесться удобнее. Пентаграмма, нарисованная мелом на полу, позаимствована мною из «Зачарованных». Темно-синие глаза изучают очертания, символизирующие силу трех сестер ведьм, и Сайлас странно хмурится, прежде чем наши глаза встречаются поверх маленького пламени, бушующего в медной чаше.

– Конечно, я слышу голоса, и твой сейчас перебивает остальные. Закрой глаза и помолчи немного!

– Лучше бы твои духи принимали денежные переводы, – усмехается Сайлас.

– Не все в этом мире можно купить, Пиджачок, – снова смотрю на него, но уже без тени издевки. – Например, уважение к другим людям, терпимость, желание помогать, хорошие манеры…

А еще любовь.Понятия не имею, откуда берется эта мысль, но крошечные мурашки расползаются по рукам, и я опускаю задранные рукава кардигана, скрывая их, чтобы Сайлас не увидел.

– Думаешь, все, что у меня есть, просто свалилось с неба? – Сайлас приподнимает бровь и усмехается, в тусклом свете свечей его зрачки кажутся черными, меня пробирает дрожь. – Я годами впахивал, чтобы стать компаньоном в фирме, зарабатывал репутацию и положение в обществе. Разве есть что-то достойней честного труда?

– Ага! Все, что я уже перечисляла минуту назад, – парирую, впервые приближенная к ответу на вопрос, что же ожесточило сердце Сайласа, превратив его в камень.

– Я ведь уже извинился, – опустив плечи, он вздыхает, глядя на меня с искренними эмоциями. – Прости, что испортил твой день, разбил вазу, я не нарочно вел себя как мудак, думаю, в какой-то момент это просто стало такой же частью меня, как и стремление быть на высоте.

– С высоты больно падать, Пиджачок. Но это мило, что ты признаешь свою темную сторону, первый шаг на пути к исправлению – признание своей неисключительности. Духи это оценят.

– Я какой угодно, но уж точно не милый, – фыркает он, снова меняя позу.

– У всех свои недостатки, – поведя плечом, снова закрываю глаза, надеясь, что он сделал то же самое и не таращится на меня, вызывая прилив жара к щекам.