Книга Твои валентинки, страница 107 – Анастасия Стер, Лера Деревянкина, Кэсси Крауз, и др.

Совсем не дышу. И волнуюсь так, будто он первый мужчина, прикасающийся ко мне. Это, конечно же, не так, но… черт возьми… Это так интимно и странно – касания Аро отзываются во мне ни с чем несравнимым трепетом.

Он целует меня чуть выше ключицы. И я не знаю, сколько секунд не дышу. Даже после того, как он отстраняется.

– Маленькая лгунья, – губы Аро растягивает самодовольная улыбка. – Кажется, я знаю, о чем ты мне солжешь в следующий раз.

Аро

В этот раз она была такой уязвимой под моими губами. И пусть ее рот говорил мне «нет» – тело отзывалось отчетливым «да». Уинтер дрожала от невинного поцелуя над ключицей, и мне уже не терпится увидеть ее реакцию на то, что я подготовил для нее дальше.

– Эй, притормози, ковбой! Сейчас моя очередь, – цокает Уинтер.

– Ну давай, удиви меня, девушка с волосами цвета сирени.

На миг уголки ее губ вздрагивают и тянутся вверх. И это завораживающе мило. Так она еще ни разу мне не улыбалась. Теперь мне хочется рассмешить ее снова, но выражение лица Уинтер становится серьезным – это значит, что она готова выстрелить в меня шестым по счету утверждением. И что-то мне подсказывает, что целиться она будет в сердце.

– Ты честен со мной, но при этом держишь дистанцию, не углубляешься в своих ответах. Ты боишься, что я могу разглядеть в тебе что-то хорошее. То, что ты прячешь от всех девушек, – слегка покусывая губу, она впивается в мое лицо пристальным взглядом, будто пытается влезть мне в голову. – Я права?

– Отчасти, – признаю я. – Дело в том, что тебе не нужно искать во мне что-то хорошее.

– Звучит как вызов, – хмыкает Уинтер, не понимая, что я не шучу.

– Поверь, тебе это не надо.

– Кто ты такой, чтобы решать за меня? – злится она.

– Тот, кто пытается предостеречь тебя от зависимости. Поверь, – вздыхаю, – я не тот мужчина, с кем можно строить нормальные отношения.

– А с чего ты взял, что я та, кому нужны нормальные отношения? – фыркает Уинтер, складывая руки под грудью.

– Потому что я вижу тебя, – я резко придвигаюсь к ней, обхватываю ладонью ее шею и притягиваю Уинтер вплотную к своей груди. Она ахает от изумления, и тогда я проговариваю почти в самые губы: – Ты не хочешь быть пристанью для разовой швартовки. Ты хочешь быть якорем.

Мы предельно близко. Глаза в глаза. Под моей грубой ладонью ощущается, как бьется ее пульс.

– Правда или ложь, Уинтер?

Она сглатывает и облизывает пересохшие губы.

– Имей в виду, если ты солжешь, я буду вынужден поцеловать тебя. И в этот раз я не буду нежным, – мой палец надавливает на ее шею и с натиском скользит по гладкой коже. – Твой ответ, Уинтер. Я жду.

– Нет, ты не угадал.

– Твою мать! – я стискиваю зубы, а затем жадно впиваюсь губами ей в шею.

Изо рта Уинтер вырывается тихий, предательский стон.

Твою мать. Твою мать. Твою мать.

В моих джинсах становится слишком тесно. И не только по той причине, что я уже на грани срыва из-за этой чертовой игры. И не только из-за запаха Уинтер и вкуса ее безупречного тела. И не только потому, что я лижу, втягиваю в рот и посасываю ее кожу с такой яростью, что наверняка на ней останутся алые следы.

Уинтер солгала. Снова. И сделала это специально – вот что важно, вот что по-настоящему доводит меня до исступления.

Она хотела, чтобы я сорвался хотя бы на миг и выполнил то, что пообещал, – перестал быть нежным.