Онлайн книга «В постели отчима»
|
Подняв телефон, провожу подушкой большого пальца по самой крупной трещинке, осознавая, что он не просто любит мою мать. Именно в ней нашёл наконец-то лекарство от боли, утешение от своего одиночества. В ней, не во мне. И я не имею права больше думать о нём. Не имею права даже в мыслях желать! Ещё через два часа мы взлетаем. Прощаясь, звёздочка за звёздочкой загораются и подмигивают нам в ставшим чистом небе Норильска, провожая домой. В детстве бабуля рассказывала мне сказку, про то, как духи путешествуют по небесам, а люди могут лицезреть это волшебным сиянием. Вот и сейчас сквозь иллюминатор, каждый из нас может наблюдать настоящее чудо – словно незримый художник раскрашивает небо в причудливо извивающуюся ярко-зелёную ленту. Северное сияние и правда незабываемо. И на душе как-то сразу становится хорошо и спокойно. Слишком завораживающая, сакральная красота таится в этом явлении,на которое взглянешь, и все проблемы вдруг кажутся незначительными. Полёт домой проходит вполне гладко. А Новосибирск приветствует низкой облачностью и высокой влажностью. Переступаю порог квартиры осторожно, и тут же замираю в прихожей, различив доносящуюся с кухни знакомую старую песню: «Но я играю эту роль, как две сестры – любовь и боль, живут во мне необъяснимо», – мелодично напевают девушки из «ВИАГРЫ». – «Тебе и небо по плечу, а я свободы не хочу. Не оставляй меня, любимый…» «Тебе и небо по плечу» – звучит слишком символично, отбивая набатом в висках. С раннего детства, если у мамы что-то не клеилось в отношениях, или она расставалась с очередным мужчиной, все эти перепады настроения обязательно сопровождала популярная в её ранней юности группа и бокал коньяка. И в такие моменты я понимала – всё реально очень плохо. Повесив форменный пуховик в шкаф, прохожу в кухню, понимая, что откладывать разговор дальше нет смысла. – Мам? – зову я, подмечая, что на кухонном столе и правда бокал с коньяком и раскрытая коробка конфет. – Явилась? – как-то устало, спрашивает она, отрываясь от созерцания вида за окном. – Как рейс? Как Норильск? Как летается с Дмитрием? – Мам… – Как думаешь, я себя чувствовала, оставшись подменить коллегу на полдня, и узнав, что ты летаешь с ним в команде? – с прищуром вопрошает старшая Колесникова, сложив руки на груди. – Ты говорила про ночные рейсы! Говорила, что не будешь нам мешать! Но сделала всё, чтобы летать с ним, так? – Я не знала! – еле слышно бормочу я, не понимая, почему и за что оправдываюсь. – Куда меня направили, туда я и пошла. Откуда я вообще должна знать, что твой муж летает в «Крыльях»? Что собрал команду? – Допустим, не знала. Мама кивает, хватая коньяк и откупоривая. Пока наполняет бокал, я пользуюсь этой секундой, свободной от её пристального взора, чтобы усмирить подрагивающие пальцы. – Но почему он оставил именно тебя?!Почему ты сама осталась в этой команде? – Мам… Он же принял меня, только потому, что я твоя родственница! Хочешь, я завтра же уйду из команды? Не понимаешь, что… Снова хочу объясниться, но понимаю, что это как сыпать сахар в море. То есть, бессмысленно. Да и чувство вины, зародившееся в груди за то, что правда осталась в команде, учитывая моё отношение к отчиму, а не потребовала сразу же отправить врандом, не отпускает. Знала бы мама, что я столько лет влюблена в её мужчину, пришла бы в ярость. |