Книга Измена. Твоя красивая ложь, страница 33 – Саша Найт

— А у нас жара-а-а-а, как на Бора — Бора-а-а-а! — доносится до меня нечто похожее на вой умирающего в муках динозавра, отвлекая от блогерши. — Я беру тебя у бара-а-а-а-а-а, будто бы ты виски-и-и-и-и, кола-а-а-а-а-а!

Оборачиваюсь, чтобы рассмотреть источник убийственного шума. Маленькая девочка, лет десяти с микрофоном на батарейках, конечно же, розовом, гнусно голосит в него. Рядом её родители, которые то ли смирились с «даром» своей дитятки, то ли у них проблемы со слухом. Иначе мне невдомёк, почему они на это никак не реагируют.

— А у вас такой жары не было-о-о-о, ты говоришь! А у нас жара такая, что ты вся горишь, е-е-е! — на последнем предложении её голос поднимается октавы на три выше и становится похож на визг.

Закидываю в рот последний вареник из черёмуховой муки с творогом и ванильным кремом, залпом выпиваю горький кофе с можжевеловой ягодой и под новый репертуар девчушки, что-то там про «ультрамарин, амфетамин, и мы делаем это грубо», спешу удалиться из ресторана от греха подальше.

В холле смотрюсь в большое зеркало. Тёмно-синие облегающие джинсы, белый пушистый широкий свитер без горла спадающий на одно плечо и заправленныйспереди в джинсы. Из-под свитера выглядывает белый шёлковый топ с кружевами. И, конечно, неизменные ненавистные лимонные «Угги», потому что гулять по территории пансионата в ботфортах то ещё удовольствие.

Накидываю шубку, уточняю у администратора Евгении, как пройти в сауну и спешу туда. Всё равно заняться нечем.

Моё тело после сауны расслабленно, а настроение чуточку лучше, чем было.

Обед проходит спокойно. В «Авроре» и правда отличное меню Уральской национальной кухни. Катька не соврала. Глебу бы точно понравился выбор разнообразной дичи. Одёргиваю себя. Снова о нём думаю! Хватит!

Выбираю щучью котлету с пюрешкой, «лесную» похлёбку из белых грибов и подосиновиков и останавливаюсь напротив салатов, вскинув бровь. Помимо «винегрета» тут и «сельский трудяга», и «таёжные страсти» и «улыбка ревня». Креативный у них шеф, однако. Кладу на тарелку последний, состоящий из листьев свеклы, ревня, козьего сыра и мусса из чёрной смородины. Иду к свободному столику у окна.

Погода немного портится, набегают тучки, скрывая морозное солнышко, падает лёгкий снежок крупными хлопьями. Засматриваюсь в окно, любуясь видами. Отпиваю глоток лимонада с вареньем из шишек и мяты с лимоном. Дёргаюсь от громкого звука звонка моего телефона.

— Верчик, прости! Я так забегалась, совсем забыла тебе написать! — тараторит Катя в трубку, как только я отвечаю на вызов. — Как же так вышло с бронью? Неужели меня обманули? Вот я дура и тебя подставила! Извини!

— Ничего, Кать. В итоге всё решилось. И номер нашёлся.

— Да? — облегчённо выдыхает подруга. — Расскажи! Неужели тебя приютил какой-то красавчик, м?

— Кто о чём, а ты об одном, — закатываю глаза. — Нет, живу с двумя девушками. Потом расскажу.

— О… — голос Горячевой звучит так, как будто она расстроилась. — Ты там как? Как в пансионате? Была на тренинге?

— В пансионате нормально. На тренинг ходила.

— И? Понравился Тандон? Мужики красивые есть?

— Чудо-психолог твой всё ещё остаётся для меня шарлатаном. Но кое-что дельное он сказал…

Вспоминаю слова Петра о том, что обязательно нужно говорить друг с другом. Как минимум чтобы закрыть болезненную рану.