Книга Чужой муж, чужая жена, страница 7 – Саша Найт

Вдруг, Жуковский наклоняется к моей дочке, что-то шепчет ей на ушко, и Ева тут же соглашается пить морс. Мне дико странно, что моя дочь так быстро потеплела к незнакомому для неё мужчине. Муж тоже замечает это и удивляется.

— Ах, как прекрасно Тоша ладит с детками. Когда уже вы подарите нам внуков, Юленька? — причитает тётя Лена.

— Я очень хочу, но Антоша пока не готов. Всё работа да работа, — скромно отвечает его жена.

— Ага, большой брат как был скучным трудоголиком, так и остался, — хихикает Ника.

— Молчала бы, Николяшка, — усмехается Антон. — Сама на днях жаловалась, что хочешь уже на работу.

— Да, но ещё год в декрете сидеть, — вздыхает сестра.

— И, Ян, ты позволишь жене работать? — вступает в диалог Егор.

— Конечно. Ника вольна делать то, что хочет.

— Но жена должна сидеть дома и заботиться о муже и детях!

Только не это. Егор, что б его, уже выпил пару стопок водки и снова решил поспорить с мужем сестры. А ведь до полуночи ещё четыре часа! Они друг друга невзлюбили с первой же встречи. Ян и Антон сдружились во время подготовки к моей свадьбе и всегда были на одной стороне. Ника Егора на дух не переносила ещё до моей свадьбы.

Это было второй причиной, кроме моего страха видеться с Жуковским, по которой мы пропускали семейные праздники. Третьей было то, что муж пообещал своим родителям, что год мы встречаем новогодние праздники с ними, год с моими. Так же и со всеми другими семейными празднествами. Прошлый Новый год мы отметили с семьёй Багрянцевых. В позапрошлый я буквально выпросила у мужа поездку в горы в отпуск. В эти два года Антон приезжал с женой к родителям. А три года назад, когда тут были мы с Егором и Евой, он с женой отсутствовал. Ника сказала, что он повёз её на Миконос, в Грецию. Тогда я злилась целую неделю, а ещё неделю проплакала, потому что этот маленький островок в Эгейском море был нашей с ним мечтой… Он не имел права везти другую именно туда!

— Вроде рабское право отменили много лет назад, — язвит Ника в ответ моему мужу.

— Успокойтесь, дети.

Все разом замолкают, потому что с дядей Женей никто и никогда не спорит. Мама тут же заводит новую тему для разговора, но я не слушаю. Киваю автоматом, а настроение ниже плинтуса. Всё не так, как должно быть. И атмосфера уже не та.

Хотя бы дочка счастлива. Сидит с прабабушкой и братиком возле ёлки и во что-то играет.

— Оксаночка всегда бегала жаловаться Никуше и Антону, если мы её ругали. Или если её обижали, — слышу обрывок фразы мамы, и кидаю на неё внимательный взгляд.

— Ты о чём, мам?

— Рассказывала твоему мужу, как мы нашли у тебя сигареты после посвящения в институте.

— Не знал, что ты курила, — недовольно произносит Егор.

— Не курила. Просто попробовала, и то мне не понравилось. А мама сразу навела панику…

— Да, ссора была неприятная. А ты сразу же сбежала в дом к Жуковским, как обычно. А когда тебя тот мальчик обидел на первом курсе? Тут же пошла и Антону нажаловалась. Помнишь?

Я помню. Прекрасно помню. Кошусь на Антона и замечаю его задумчивое выражение лица. Он тоже помнит, не может не помнить.

Девять лет назад.

Я шла по плохо освещённой улице и смотрела под ноги. В наушниках играла одна из песен, которую я в те годы обожала.

До дома Жуковских ещё пару соседских, а я уже ощущала нервозность. Только неделю назад я поругалась с мамой из-за дурацких сигарет, да так, что она чуть ли не забирать меня с института собралась. А теперь этот болван с третьего курса из-за того, что я его отшила, никак меня в покое не оставлял. Не могла же я маме сказать об этом после прошлой ссоры. И это угнетало. А ещё угнетали мысли о том, не прогонит ли меня Антон. Я шла к ним домой, потому что сбежала из своего. Но там не было Ники. Сестра с родителями уехали помочь отцу дяди Жени, и она по телефону сказала, что они ещё не вернулись.