Книга Чужой муж, чужая жена, страница 61 – Саша Найт

— Какого чёрта ты не вмешался? — рявкает Антон на парнишку. — Как ты мог смотреть на то, как он её ударил?!

— Антон Евгеньевич, простите! — испуганно оправдывается тот. — Сурен Тигранович строго-настрого приказал не вмешиваться! Мы всегда так работаем, я не должен привлекать внимание! Но я вам сразу позвонил, как заметил Оксану Витальевну, прячущуюся в машине!

Вот же! Он детектив что ли, или журналист? Я же пряталась, как думала, очень хорошо.

— Всё заснял?

— Всё-всё! И звук отличный. Сейчас же отвезу в штаб. Сурен Тигранович уже в курсе. Просил передать вам, что действуем согласно плану.

— Понял. Свободен.

Парень тут же ретируется, а Жуковский возвращается ко мне.

— Сегодня останешься у меня, — машина в этот раз плавно начинает движение и выезжает на шоссе. — Завтра подыщем вам новую квартиру, у родителей небезопасно.

— У тебя? Но твоя жена…

— Мы разъехались. Сейчас я живу в своей старой квартире, — на удивление спокойно отвечает мужчина. — Заберём ваши вещи из квартиры выродка, съездим за Евой и ко мне. Если не хочешь ехать в вашу квартиру, только скажи. Я куплювсё, что тебе нужно.

— Я выдержу. Нужно забрать любимые вещи дочки… Какой у вас план? Что вы с ним сделаете? — непроизвольно задаю вопрос.

— Пока ничего. Пусть думает, что я просто психованный брат-извращенец. Там видно будет. Придёшь в себя, расскажу план. Но что бы ты хотела с ним сделать?

— Я? — он застаёт меня врасплох.

— Ты.

— Я просто хочу развод и единоличную опеку. Больше мне ничего не нужно, — отмахиваюсь. — Кажется, ты его уже наказал.

— Впервые видел, как мужик готов расплакаться навзрыд, только бы не трогали его физиономию, — усмехается Жуковский. — Трусливый пёс.

— Эй! Не оскорбляй собак. Они милые! — впервые за весь день улыбаюсь я.

— Знаешь, родная, я правда хотел его убить, — вдруг серьёзно говорит Антон. — Как ты могла скрывать столько времени… Страдала в одиночку. Почему не попросила помощи? Он же не первый раз поднимает руку?

В глазах любимого мужчины столько боли. И моё сердце сжимается в ответ.

— Антош, прошу…

— Ты должна рассказать. Не мне, так своему адвокату. Я буду ждать сколько угодно, пока ты не будешь готова выплеснуть эту боль на меня.

— Не осуждаешь?

— За что?

— За то, что терпела и молчала. За то, что я такая дура. За то, что замуж за него вышла.

— Глупенькая! Как я могу осуждать тебя за это? Виноват только конченый выродок, который счёл, что имеет право поднимать на тебя руку. Думал, безнаказанным останется. Но это не так. Клянусь, я сделаю всё, чтобы он поплатился.

Я благодарна. Безмерно благодарна, что не допрашивает, не осуждает. Что не ругает. Только смотрит с тоской и болью. И мне больно из-за этого взгляда. Настолько, что я надеваю капюшон, чтобы скрыть от него свои побои.

Едем молча, углубившись в свои мысли. Пока не останавливаемся возле дома, в котором я прожила последние пять лет. Пять лет жизни, которые потеряла из-за своей глупости, комплексов и страхов.

— Антося! Ты обещал плиготовить мне вкусный ужин! — дёргает дочь Антона за ткань домашних штанов. — Хочу кушать!

— Ева, — хочу наругаться на неё я.

— Оставь, Ксю. Я обещал ей, а обещания надо выполнять.

Дочь смотрит на меня с победным взглядом. Маленькая чертовка! И Жуковский туда же, сразу балует её.

— Ева-королева, иди с мамой свои вещи разбери. Договорились? — строго спрашивает Антон.