Книга Чужой муж, чужая жена, страница 32 – Саша Найт

— Когда в дом входит год молодой, а сталый уходит вдаль, — тянет доченька, весело болтая ножками в красивых пушистых сапожках. — Снежинку хлупкую спячь в ладонь, желание загадай!

— Смотри с надеждой в ночную синь, накрепко ладонь сжимай, — подпеваю ей я песню знакомую с самого детства. Добрую и светлую. — И всё, о чём мечталось, проси. Загадывай и желай. И Новый год, что вот-вот настанет, исполнит вмиг мечту твою…

— Если снежинка не ластает, в твоей ладони не ластает. Пока часы двенадцать бьют, — заканчивает Евушка.

Дальше слов она не знает, ведь выступала только в первом куплете.

— Ты такая радостная, потому что скоро увидишь бабулю и дедулю? — спрашиваю у дочки.

— Не-а! — качает головой Ева.

— Тогда из-за занятий? — удивляюсь я. — Соскучилась по своей подруге Ладе?

Вспоминаю, что кроха в восторге от дочери логопеда.

— Да! И по Наталье Васильевне! Она такая холошая! — радостно тараторит дочурка.

— Нравятся занятия?

Я довольна, если довольна Ева. Значит, логопед нашла к ней подход, а это не такое уж и простое дело.

— Да! Очень-очень! И папочке!

— Папе? — мои брови взлетают ввысь от изумления. — Он возил тебя на занятия? Не няня?

— Папочка сам меня возит всегда! Ой… — лицо малышки тут же становится грустным. — Мамочка, но это наш с ним секлет!

— Я никому не скажу, зайка. Расскажи мне про ваши занятия?

— Там весело! Наталья Васильевна колмит нас чаем с пиложными, а потом даёт мне смотлеть видео в комнате. А они с папой дальше пьют на кухне чай. Потом папа дово-о-ольный. Это потому, что ты папочке не покупаешьпиложенки?

— Эм… Да. Да, милая. Потому что я не покупаю папе пирожные, — задумчиво отвечаю я.

Всё звучит слишком странно. Зачем Егор сам возит дочь к логопеду и скрывает это от меня? Ещё и в течение рабочего дня. И няню подговорил? Ведь выводит Еву из дома именно она! Наталья Васильевна даёт дочке смотреть видео, а сама пьёт чай с моим мужем. Только полнейшая тупица не заподозрит в этом очередную неверность!

Ну, Егор. Если это всё правда, а не выдумки дочки, держись! Больше я прощать тебя не буду, даже ради Евы!

Паркуюсь у дома логопеда номер девять, на Пражской улице. Помогаю дочери выбраться из «Мазды» и веду за ручку к подъезду. Звоню в домофон, но никто не отвечает. Звоню ещё три раза, а потом набираю номер Натальи. Отключён.

Это что же получается? Она скрывается от меня из-за Егора? Или я совсем в параноика превратилась и вижу заговор там, где его нет?

Тьфу ты! Никогда такой не была. Вдруг Евочка просто преувеличивает? Мне просто нужно увидеть логопеда, тогда я всё пойму. И, кажется, мою просьбу слышит кто-то свыше, так как Наталья Васильевна, запыхавшись и чуть не споткнувшись на высоченных шпильках подбегает к нам.

— Оксана Витальевна, вы? — удивляется она. — Прошу прощения, пробки! И телефон сел, как назло. Надеюсь, вы тут недолго ждёте. Здравствуй, Ева!

— Здласти! — здоровается дочка с улыбкой.

— Ничего страшного, — говорю я, пока логопед отпирает дверь ключом.

Наблюдаю за ней, прикидывая, мог ли Багрянцев воспылать к ней страстью. Мог, конечно. Высокая, с меня ростом, блондинка. Глаза светло-карие, песочные. Знаю, что ей тридцать семь, но выглядит не старше, чем на тридцать. Ухоженная, в дорогом чёрном полушубке.

Меж тем, мы заходим в подъезд и идём к лифту. Дом достаточно старый, такой типичный выкрашенный в бело-красный, панельный, как в старых спальных районах города. Но в подъезде уютно и чисто. Везде стоят цветы в больших горшках. Названий не знаю, но часто такие вижу, что в саду у дочки, что у нашей консьержки.