Книга Бывший напрокат, страница 70 – Саша Найт

– Ника? Ты где? – слышится крик отца Жуковской, и она быстро покидает спальню.

Я же умываюсь, чтобы привести себя в презентабельный вид. От утреннего похмелья, кажется, не остаётся и следа, но это только внешне. Внутри я умираю от жажды.

Предполагается, что я должен вести себя как ни в чём не бывало, так, будто не предлагал Нике спьяну попробовать снова быть вместе. Потому что сама бывшая тоже всё утро хранила молчание и делала вид, что всё так, как и должно быть. Не то чтобы я переживал из-за её молчания, скорее я жалел о своём предложении. Я хотел её, ревновал к этому Рабиновичу, и вчера во время урагана мне показалось, что сойтись снова очень хорошая идея. Потому что она опять начинает мне нравиться. Мне было здорово вместе с ней. Как будто и не было года после нашего расставания. За эти дни в Санкт-Петербурге я снова окунулся в прошлое с головой и возжелал там остаться.

Но сейчас, мне кажется, что это лишь помутнение рассудка. Начать всё заново глупая затея. А желание вернуть прошлое абсурдное, идиотское и точно не правильное.

Ведь прошлое должно оставаться в прошлом.

Я решил не спускаться к завтраку, обдумывая ситуацию. Поэтому гневная бывшая заявившаяся в спальню, совершенно меня не удивила.

– Ян! Я же просила тебя спуститься, в чём сложность? – с порога она ткнула в меня, лежащего на кровати, пальцем.

– Ты не принесла мне завтрак в постель? Злюка, – отшучиваюсь я.

– Какой же ты невыносимый, Левицкий. Ты умеешь вести себя нормально?

– Вчера тебя ничего не смущало, Ника.

Я поднимаюсь и подхожу к бывшей со спины. Она стоит у зеркала и расчёсывает волосы. Она смотрит на меня через зеркало, взгляд девушки метается, не зная, за что зацепиться. Жуковская нервно крутит расчёску в руках, которые дрожат. Закусывает нижнюю губу и решительно оборачивается ко мне.

И я понимаю, что она решила поговорить о вчерашнем. Совершенно не вовремя, потому я пока ещё не придумал, что делать со своей оплошностью.

– Ты не представляешь, что я сейчас чувствую, Ян, – произносит она, тяжело вздыхая.

– Злишься на меня из-за завтрака, я в курсе, – отвечаю я, прекрасно справляясь с ролью идиота, непонимающего о чём речь.

– Мы можем сейчас поговорить о твоём умышленном непонимании того, о чём я сейчас говорю, – вскинув брови, передразнивает мои вчерашние слова Жуковская. Она теребит прядку волос и определённо нервничает. – Но лучше поговорим о твоём вчерашнем предложении и…

– Ника, – я сжимаю её плечи, желая успокоить, но через несколько секунд отпускаю, понимая, что это неправильно. – Вчера было просто помутнение, не придавай этому значимости. Ты же меня знаешь. Я говорю, а потом думаю.

– Но ты всегда говоришь то, что думаешь, – осторожно возражает Жуковская.

– Не в этот раз, Ника. Прости, я просто был пьян, – безэмоционально произношу я, чувствуя сожаление из-за собственного решения.

Трус. Снова пошёл на попятную и решил сбежать, как только появились чувства чуть больше обычной симпатии. Что-то внутри громко кричит мне, что я сию секунду обязан опровергнуть сказанные мною слова, прижать её к себе и никогда не отпускать, но я уже решил, что легче нам быть порознь. И где-то в глубине души я знаю, что эта причина лжива, просто я трус.

– Наша вторая попытка продлилась даже меньше суток, – горько усмехается Ника. – А я на секунду поверила, что у нас правда может выйти, – шепчет она. – Но ты всё такой же ненадёжный, ничего не изменилось.