Книга В постели сводного брата, страница 86 – Саша Найт

– Что это вообще было? З-зачем кому-то преследовать нас? Неужели твой соперник побеждает именно таким способом?

– Это не Гордеев, – уверенно отвечает Марк. – Какой бы он ни был заносчивый, никогда не свяжется с подобными выродками.

– Господи… – шепчу я. – Мне было так страшно… Я думала, мы умрём… – шепчу, как в бреду.

Мои руки крепко сжимают его кожанку на предплечьях, ища поддержки. Ноги не держат, становясь ватными. Сводный бросает на меня странный взгляд, и прижимает к своей груди, гладя по волосам.

– Всё хорошо, Воробушек. Я здесь, рядом. Ничего не бойся, – приподнимает моё лицо, шепча прямо в губы, переходя ласковыми поцелуями к носу, щеке, лбу, макушке. – Просто забудь. Страшное уже позади.

– Я… Не могу так, прости, Марк. Не могу! Не вписываюсь в твою опасную жизнь, а ты не вписываешься в мою спокойную. Наверное, папа был прав, и нам не стоит сближатьсябольше.

– Нет, – резкий мазок губами по губам. – Ошибаешься. И я докажу тебе, что мы идеально вписываемся в жизни друг друга. Ты моя, Арина. Уже приняла это, как ни крути.

– Просто давай закончим это сейчас! – требую я, полным решимости тоном.

Коршунов всё ещё слишком близко. Нависает надо мной, искушает. Цепляет прядь моих волос, пропуская между пальцев. Но я отталкиваю его руку, не позволяя дотронуться до лица.

– И не подумаю, – криво усмехается он, звуча не менее решительно, чем я. – Но мне нравится, когда ты такая строптивая. Настоящая ты. Прекрасна в своей решимости.

Мне бы выбраться из этих объятий, приложить больше усилий и оттолкнуть. Будущий сводный родственник – это тот самый вызов, который бросает мне жизнь. Он – воплощение всего, чего я боюсь. Воплощение всего скрытого во мне. Воплощение соблазна: тёмного, опасного, сильнейшего из тех, которое существует в мире. Моя попытка дёрнуться, приводит к тому, что Марк ещё сильнее притягивает меня к себе, прижимая к груди.

Моё кратковременное непокорное настроение в ту же секунду сменяется, когда я приглядываюсь к парню напротив. Сканирую его всего, приходя в ужас. Свежие ссадины на руках, где проступают напряжённые вены, нижняя губа набухшая и покрасневшая, с ранкой. И засохшая крупная капля крови, размазанная по подбородку. Раны явно свежие! Даже корочки ещё не образовались!

– Что это такое?! – гневно вскрикиваю я. Но он молчит. – Я спрашиваю, что с твоими руками и губой, чёрт возьми?!

– Руки ударил, губу прокусил. Случайно, – ухмыляется сводный.

– Врёшь! Говоришь, оторвались от хвоста?! Ты дрался!

– И что?

– Кто это был? Почему ты с ним дрался? Зачем нас преследовали?

– Слишком много вопросов.

– И ты не собираешься ответить ни на один из них?

– Нет.

– Ладно, – соглашаюсь я, понимая, что спорить сейчас бесполезно. – Идём домой. Это нужно обработать.

– Оставь. Само заживёт, – в который раз отмахивается Коршунов, когда мы заходим в квартиру.

Скидывает с себя куртку и обувь.

– Даже не думай! – упрямлюсь я, подталкивая его к ванной комнате и быстро глажу Бусинку, встречающую нас.

Марк нехотя заходит в ванную, присаживаясь на бортик. Не слушая его ворчание, лезу на полку, ища аптечку. Чудо, что нахожу её там. Наливаю на ватку перекись водорода, бережно касаясь ей кожи на губах сводного, невесомо стирая кровь.Под недовольное шипение Коршунова, выплёскиваю содержимое бутылочки на раны на руках. Даже сейчас он выглядит слишком самодовольно. Я же хлопочу перед ним, как будто это не просто ссадины от драки, а настоящее пулевое ранение, а за окном двадцатые годы прошлого столетия. Кровь останавливается, ранки подсыхают. От пластыря или зелёнки он яро отказывается. Гордо осматриваю свою работу, довольная собой.