Книга В постели сводного брата, страница 65 – Саша Найт

Уже иду к входу в МГИМО, как раздаётся звонок телефона. Отец.

– Значит, мать купила тебе квартиру? – без приветствий и сантиментов начинает он.

Папа не терпит лишних нежностей и разговоров не по теме. Даже сотрудники его корпорации – выдрессированные питомцы. Так и в мою систему с детства вошло понятие «хозяин-питомец». С людьми почти так же просто, как с собаками. Учишь приносить тапочки, поощрительно называя «другом». Простая демонстрация власти и контроля над другим существом. Отец всегда говорил, что большинству людей необходимо, чтобы ими командовали. Так они приспосабливаются. Если им вдруг перестать приказывать, а дать власть, такие люди просто потеряются, не зная, что делать дальше. И этот подход всегда работает. Приручаешь, поощряешь и берёшь контроль, ломая. Затем остаётся только дёргать поводок.

– Купила. Вчера.

– Где?

– Кутузовская.

– Всего-то? – смешок, так похожий на мой. – Нина могла бы и получше задабривать сына, которого бросила. Раскошелиться на «Сити» хотя бы, не думаешь?

– Не хочу жить в клетке, где даже окна не открываются, – морщусь.

Правда, она предлагала. Я сам не захотел. А район Поклонной горы, какой-то родной с детства, что ли. Когда мы ещё жили в Москве, выбирались туда погулять семьёй. А я катался на роликах, совсем мелкий. Теперь кажется, что это воспоминание из чужой жизни, не моей.

– Уже придумал, как вернуть мать домой, сын?

– Я работаю над этим, пап.

– Работаешь, говоришь? Поэтому развлекаешься с милой дочуркой выродка, который отобрал у тебя мать? Я тебя за этим в Россию послал?

Отец говорит спокойно, не повышая голос, но его коробит, я прекрасно чувствую это.

– Приставил людей следить за мной?

– Потому что тебе ничего нельзя доверить, Марк! Бездарь.

– Сам знаешь, что, если сломать её, сломается и Романов. И их отношения с мамой развалятся.Ты меня этому научил.

Мы не в первый раз расходимся во мнениях. Обычно, всё заканчивается тем, что я уступаю. У отца аура такая, подавляющая. И взгляд стальной. Люди с таким взглядом ни перед чем не останавливаются, не брезгая переступать через всех. Никто не выдерживает, предпочитая склонить голову и спасовать, лишь бы не накликать на себя его гнев. Но впервые я не собираюсь уступать. Мой план сработает. Уже скоро. Я сам во всём разберусь. Сам!

– Ничего больше не делай, я всё решу.

– Нет, пап. Я это начал, я и закончу.

– Неужто мой сын спорит? А ты повзрослел, Марк. Даю последний шанс. Будь благодарен за доверие. И не разочаруй меня, – говорит он и бросает трубку.

И это не просьба. Когда привыкают приказывать, просить уже не умеют.

– Твою ж… – бранюсь я, ударяя кулаком по каменной стене здания института, сдирая костяшки.

На пару идти уже нет никакого смысла, поэтому я просто слоняюсь по территории с кофе и сигаретой. Очередной выброшенный окурок тонет и затухает в разводах лужи. Указания отца мешаются с уличной грязью, утягивая на дно и наш недавний разговор.

Прогуливаю и вторую пару вместе с Давой, зависая в тачке. На третью решаю явиться. Потому что мне нужна сводная, сейчас. Только рядом с ней мне по странному спокойно и как будто тепло.

Нахожу её в коридоре с блондинкой Зарницкой и пухлой старостой.

– Ну Ариш, ну прости меня! Дура я, перебрала, вот и наехала на тебя. Я не хотела, честно! Поговори же со мной! – упрашивает девчонка.