Книга Развод за каменной стеной, страница 33 – Лайза Фокс

– Вы не подумайте, Артём! Я толерантен, и всё такое. И Лера чужими постелями не интересуется. Мы с пониманием относимся к чужим особенностям. И, честное слово, никому не расскажем.

– Да что вы поняли? Что не расскажете-то? – взревел Зуев.

А Вадим улыбнулся так, словно на него снизошло озарение.

– Вы попросили нас поцеловаться, а сами стояли и смотрели.Вы же этот, как они правильно называются? Вы куколд!

На Зуева было страшно смотреть! Сначала он закашлялся. Потом сжал губы в нитку и покачал головой. Его лицо потемнело, на скулах заиграли желваки. Выглядело это страшно. Я даже выскользнула вглубь комнаты и подхватила на руки Андрюшку.

По лицу Зуева проносились непонятные эмоции. Брови взлетали и опадали, рот сжимался в точку, а потом распахивался в похожем на оскал спазме. Потом Артём сложился почти пополам и затрясся.

Вадим смотрел на меня встревоженно.

– Вы… Вы… – сипел откуда-то снизу Зуев.

Его колотило крупной дрожью. Он пытался жестикулировать, но снова хватался за живот. Наконец, с видимым усилием распрямился и засмеялся в голос. Совершенно беззлобно и искренне.

Я облегчённо выдохнула и чмокнула Андрюшку в щёку.

Успокоившись, Зуев осмотрел нас с нескрываемым возмущением, но незлобно.

– Ну какой куколд? Как вам это в голову взбрело? – Теперь он смотрел, растерянно разводя руками. – Вы точно сумасшедшая парочка! Я нормальный! Совершенно нормальный! Без особенностей в постели! Ни БДСМ, ни куколд, ни ещё что-то там о чём я даже понятия не имею!

Теперь растерянным был Вадим.

– А зачем тогда хотели смотреть, как мы целуемся?

– А что в этом такого? Вы же семья? Люди в семьях целуются. Это нормально!

– А почему хотели смотреть на это? – не сдавался Вадим. Ему было обидно, что он сделал дурацкое и неправильное предположение, но признаваться в этом ему было сложно.

– А я и не хотел «смотреть». Я просто предложил, а вы такие выводы сделали, что у меня волосы дыбом встали. Я ещё поужинать предложил. Вы что, теперь будете думать, что я хочу «смотреть» как вы едите? Не знаю, есть ли такое извращение, но если есть, то не в этом дело! Я не хочу «смотреть».

Вадим сник.

– А зачем тогда это всё? Эти вопросы, разговоры. Зачем этот ужин? Вам что, не с кем поесть?

На секунду по лицу Зуева скользнула скорбь. Но он быстро вернулся к своему обычному выражению непробиваемого спокойствия и превосходства.

– Во-первых, я не люблю есть в компании. Меня вполне устраивает уединённый ужин в хорошем месте. А во-вторых, – его голос стал звучать глуше. Глаза потемнели, стали почти синими, печальными. – Этот дом мог стать уютным гнёздышком для любящей семьи. Под его крышей росли бы дети.Именно для этого мы его строили. И мне по-человечески хочется, чтобы в нём поселилась именно такая семья.

Почему-то сейчас слова Зуева пробирали меня до костей. Он не говорил ничего нового, но то, как он это делал, словно полностью меняло смысл. Говорил искренне, от души. Возможно впервые за многие годы. И мне захотелось облегчить его боль, сквозившую в каждом слове.

Глаза Артёма прожигали моё сердце насквозь. Добирались до того места, в котором болело у меня. Любящая семья!

Я посильнее прижала к себе Андрюшку. Тот, словно почувствовав мои переживания, перестал рваться с рук. Прижался головой к груди. Обхватил меня ручонками, и я чуть не разрыдалась.