Книга Лживые слезы любовницы, страница 56 – Руби Райт

— Я ректор института, Катерина. Доктор наук. Мне никто не может приказать. — повышает голос Кирилл Степанович, но я стою с тем же лицом, полным отвращения.

— Можете, раз вы у меня пары отобрали. И не надо мне тут о ваших заслугах рассказывать. Я знаю, кто вы, знаю, как вы работаете и как прогибаетесь, когда бабками запахнет.

— Пошла вон из моего кабинета, соплячка. Кто тебе дал право так со мной разговаривать?

— А кто вам дал право так со мной поступать? Я работала без выходных, любую вашу просьбу выполняла, потому что хотела тут работать, несмотря ни на что. И я хорошо работаю, лучше многих. И вы, вместо того чтобы под дудку Ливанова плясать, могли бы и заступиться за своего сотрудника.

Видимо, мои слова тронули старика. Я говорила чистую правду, и он это знает. Таких исполнительных работников, как я, еще поискать надо, а он так поступает…

— У тебя остались занятия у первого курса, я добавлю тебе второй, если хочешь. Кафе меня не касается, это ваши с Мещеряковым дела. А в остальном у меня связаны руки, Катерина.

— Ясно, — коротко отвечаю и выхожу из кабинета ректора.

На лифте на цоколь и в свой кабинет. Свой? Надолго ли. Сережа и здесь мне поднасрать может. Он точно не успокоится. Но Мещеряков — мужик слова, насколько я знаю. Да и контракт у нас с ним подписан на три года. Не думаю, что он меня уволит по просьбе друга. Хотя…

«У нас другой препод. Почему?» — пишет Артем, а я не знаю, что ему ответить. Как объяснить все? Молчу. Может, потом отвечу.

Час провела в кабинете, но работа не прет. Собираю все бумаги, что просмотреть нужно, в папку. Беру телефон и звоню тому единственному, от которого никогда ничего не скрывала. Человеку, с которым я не фильтрую то, что говорю, и не боюсь оговориться. Человеку, который не всегда меня понимает, но все равно поддерживает. Который всегда рядом…

— Макс, ты в Москве?

— Что случилось? — Макс с ходу задает вопрос. Да, последнее время я перестала звонить ему просто так.

— Жопа, Макс, по всем фронтам. Нужен друг и собутыльник.

— А ты знаешь, кому звонить. Начинаем пить вечером или прям сейчас? — Друг всегда безотказен. Обожаю…

— Вечером, конечно. Я еще на работе. Да и утро так-то. Мы же не запойные алкаши, чтобы с утра бухать?

— Да пофиг, когда бухать. Ну что, тогда в шесть?

— В шесть, — соглашаюсь.

— В паб?

— А пошли. Не хочу дома сидеть. — Хотя изначально я хотела завалиться в мягкие мешки-кресла, что валяются у меня на балконе, пить и болтать ни о чем.

— Я заеду.

— Хорошо.

Макс повесил трубку уже минут пять как, а я все сижу и смотрю в одну точку. С одной стороны, мне хочется позвонить Сереже и высказать ему все, а с другой, хочется слить его фотки прессе, и тогда он меня, скорее всего, прикончит. А еще где-то в глубине души хочется свалить из этого города и начать жизнь сначала, с чистого листа. Забыть Ливановых, забыть всю эту грязь и больше не вспоминать. Но я так не смогу.

Да, Сережа сделал мне очень больно, но Артем… Он, наоборот, вселил в меня крупицу надежды. С ним мне кажется, что хорошее возможно. Что я не совсем конченый человек и тоже заслуживаю быть счастливой. Вот только не с ним вместе.

«У меня забрали вашу группу. Считают, что я недостаточно квалифицированный преподаватель», — пишу Артему чушь, только бы оправдаться и не развивать эту тему дальше. Я расстроена и зла.