Книга Лживые слезы любовницы, страница 35 – Руби Райт

Стон вырывается из моей груди, и я прижимаюсь к Артему всем телом, держу за рубашку и жадно целую. Выгибаюсь под гнетом моментального возбуждения.

Слышу надрывистое дыхание парня и уже готова сорвать с себя одежду. Но звук оповещения, что такси подъезжает, вырывает меня из нирваны.

— Все, я поехала…

— Останься, — пытается Артем в последний раз, но я настроена уходить.

— Когда-нибудь и останусь. Пока…

Хлопок дверью, и я мчусь по подъезду. На воздух. Мне нужно протрезветь, хоть я и не пила сегодня. Ощущения именно такие.

Вот это парень дает!

Первая пара — жопа. Я так считала, пока была студенткой, да и сейчас мое мнение не изменилось. Зачем ставить пары так рано?

Полгруппы спят на занятии, вторая половина постоянно зевает, и я вместе с ними. Бесит.

Все только проснулись, но уже уставшие. О каких знаниях может идти речь?

Одно лишь греет мне душу и разжигает фантазию — свидание вечером и его «доброе утро», как только я открыла глаза. Пусть и в сообщении, а не лично в моей постели. Все еще впереди.

Но мое настроение не удержалось на высоте надолго. Как подскочило, так и рухнуло вниз. Звонок от ректора, и вот я уже в его кабинете.

— Катерина Андревна, а мы вчера так и не встретились с вами на мероприятии. — Не могу разобрать тон старика. Это подкол или он реально думает, что мы просто не встретились?

— Меня там не было, Кирилл Степанович, — отвечаю и чуть ерзаю, сидя в старом кресле.

Не понимаю ректора. Такая должность, столько денег, а его кабинет выглядит, как помещение из далекого прошлого. Ветхая мебель, шторы, как у моей бабушки. Такие с вышитыми узорами. Про шкаф у стены я вообще молчу — как он еще не сложился под натиском всех книг, что в него затолкал Кирилл Степанович.

— Не было? А Сергей Леонидович сказал, что вы очень хотели прийти. Настаивали даже.

— Сергей Леонидович последнее время искажает факты. Ничего подобного я не говорила.

Ректор вдруг слегка нахмурился и пристально посмотрел на меня. Его взгляд неприятен. С одной стороны, на тебя смотрит добрый старичок, а с другой — противный дед, который хочет вкинуть синих таблеток и забраться сверху.

— Я немного недопонимаю. У меня ощущение, что меня за нос водят и что-то скрывают. Не просветите? — не унимается старикан. Отвязался бы уже.

А может, и стоит просветить? Сколько можно прикрываться Сережиным статусом, чтобы удержать свое положение и привилегии. От этого Ливанов старший только укрепляет свое господство, свою власть надо мной, свою гордыню.

— Мы с Сергеем Леонидовичем больше, так сказать, не сотрудничаем. И теперь его просьбы меня не касаются. Это он хотел на банкет, я — нет.

— Услышал вас, Катерина Андреевна. А вот Сергей Леонидович умолчал, умолчал…

— Эта новость как-то повлияет на мою работу тут, в институте? — спрашиваю и боюсь услышать то, что совсем не хочется.

Да, чем-то я и обязана Сереже, но я ведь и правда пашу как лошадь. Стараюсь, работаю, не жалея себя, неужели…?

— Просто будьте и дальше умницей, Катерина Андревна. И у вас все получится, без чьей-либо помощи, — говорит старик, и мне хочется верить его словам, но все же они несут несколько смыслов. Тошнота подкатывает к горлу, когда я смотрю на него и вижу, каким противным взглядом он смотрит в ответ.

— Я могу идти? У меня пара вот-вот начнется, — прикрываюсь работой, не лгу.