Книга Жених, его отец и Вика, страница 35 – Руби Райт

Из-за стола встаю, Лида что-то говорит, но я не слушаю. Сейчас еще ее нытья добавить, и окончательно из себя выйду. И так кровь по венам молнией проносится, давление шпарит. Чувствую, как рожа горит. Не хорошо это. Хотел же как лучше. Собраться‚ посидеть, а вон как все вышло. В окно смотрю, на Вике лица нет. Даже с такого расстояния вижу, как губки поджимает. Вниз смотрит. Плетется к качелям. Всегда там сидит, нравится ей. А я в ступор впадаю, стою и наблюдаю за ней, пока жена что-то бормочет на заднем фоне. Мне ее высказывания как белый шум. Не обращаю никакого внимания. Уже давно. Что она может нового сказать? Ничего. Слышал все по сто раз. Как она переживает, как она ночами не спит, как волнуется. Заебало...

— Оксан! — кричу помощнице. Она тут же выскакивает с кухни. Ресницами хлопает. Ждет приказа.

А я привыкнуть не могу к тому, что женщина старше меня ко мне на вы обращается. Нет, я понимаю, субординация, все дела. Но в данном случае... А, ладно.

— СкажиВолоде, пусть чемоданы со второго этажа в машину грузят.

— Хорошо, Роман Эдуардович.

— И еще хотел попросить тебя помочь мне их разобрать. За тобой Володя завтра заедет, наведешь у меня в квартире порядок, ладно?

— Конечно, Роман Эдуардович.

— Отлично. Спасибо. Можешь идти.

Оксана за Володькой пошла, а я на Лиду смотрю, та горькими слезами заливается.

Так погано стало на душе. Но все к лучшему. К лучшему. Себя убеждаю? Или это правда?

— Хватит, Лид. Перестань, — говорю спокойно, не хочется усугублять и без того малоприятную ситуацию.

— Как ты так можешь, Ром? Вот так просто собрать вещи и уйти, я не понимаю. Тебе меня совсем не жаль? — говорит тоненьким голосочком.

За двадцать лет я все варианты ее голоса слышал. Этот наигранный. Таким она что-то выпрашивает. Привыкла же. Счета битком. Все есть: шмотки, тачка, украшения. Что еще ей нужно?

— А почему мне должно быть жаль? — говорю немного грубо. Раздражен. Хочу уехать поскорее.

— Мы столько лет прожили вместе, а теперь каждый сам по себе... — Пресекаю. Мне сейчас только философских рассуждений ее не хватало для полного выноса мозга.

— И так будет лучше. Вот увидишь.

— Не знаю... Мне не будет. Зачем ты так с Костей? Ты его расстроил.

— Об этом говорить не будем. Сейчас вещи загрузят, и я поеду. Спасибо за ужин. — Громче. Не слышит меня.

— Но Костя ведь...

— Я сказал нет. Все, — заявляю строго и выхожу на улицу.

Ноги сами идут к ней. И плевать на то, что жена смотрит вслед, скоро у нее и права не будет мне вечные нотации читать. Сколько я их выслушал, о Вике особенно. Надо же, так невзлюбила девчонку, а она, по сути, жертва. Эх, Вика, Вика...

Юристы занимаются разводом, разделом имущества. А какой раздел? У нас брачный контракт. Спасибо отцу, позаботился. Я ей и так безбедную жизнь устрою, без денег не останется.

Подхожу ближе, и в груди кольнуло от того, что она слезки свои смахнула. Размазал бы сучонка за то, что он обидел ее. А он и не обижал еще. Костя на многое способен, особенно под... Эх. Но Вика не Янка (бывшая Кости). Та с яйцами стальными была, поэтому и терпеть не стала. Пинка ему дала окончательно после первого срыва. А Вика? Вика слишком мягкая, добрая, нежная. Она его прощать будет, если любит. Надеяться на что-то. Только нет надежды. Костя сам не хочет меняться, лечиться, хоть что-то делать. А покаон не захочет, все вокруг будут страдать. И мать его, и Вика. Подхожу. Рядом сесть не решаюсь. Вскочит и убежит. Точно.