Книга Жених, его отец и Вика, страница 26 – Руби Райт

— Роман Эдуардович, я узнала. Квартира полностью готова. Можете заезжать.

— Хорошо. Ключи мне достань. С вещами я сам как-нибудь.

— Поняла. Что-то еще? Может, кофе?

— Нет. Мне на встречу пора уже. Андрею набери, пусть машину подгонит.

— Сделаю.

***

День суматошный сегодня. Ну хоть проект мой — и то радует. Долгосрочный, будет, чем мозг занять, чтобы не думать о всяком. По трассе мчим. Уже за городом. Время десять, а дом пуст. Свет нигде не горит. Охрана докладывает, что Лида в театр уехала. Не удивлен. На диван заваливаюсь в гостиной. Думал, пару минут полежу — отрубился. Просыпаюсь от звонка. Неожиданно. Буквально подскакиваю. Телефон разрывается. В руки беру, сразу даже и не поверил увиденному. Время второй час ночи, а на экране «Вика».

— Алло.

— Роман Эдуардович, извините, что поздно. А вы не знаете, где Костя? — Голос поникший. А меня сразу злость накрывает. Слышать ее невеселый тон — бесит.

— А он не дома?

— Нет. И трубку не берет. Я очень много раз ему звонила. Он не предупреждал, что задержится.

— Я тебе перезвоню.

Трубку кладу, Градского набираю.

— Роман Эдуардович.

— Семен. Ты не знаешь, где сын мой?

— Знаю. На Липецкой. В стрип-баре. — Любимое место Костика. Гадюшник столичный.

— Пьяный? — спрашиваю, но ответ очевиден.

— Сильно.

— Ты один?

— Нет. Нас двое.

— А он с кем там?

— Костя и еще два парня, с ними три девушки. Вклубе подсели. Пробить?

— Не надо. Хватай Костю за шкварник и к жене. Прям в хату забрось, не до подъезда.

— А если...

— Будет бузить, не церемонься. Потом отзвонись.

— Я понял.

Трубку повесил. Снова Вику набрал. У нее голос убитый. С первого слова понятно. А меня разрывает.

— Алло.

— Сейчас привезут тебе мужа. Доставка на дом, — пытаюсь шутить, тупо выходит.

Ей не до шуток. Идиот.

— А где он?

— У него и спросишь.

— Он пьяный?

— Это проблема?

— Не знаю. Просто он, когда выпьет много, становится... Да неважно.

Важно. Мы оба знаем, какой Костя душка, когда надирается. Не могу я так. Не могу ее с ним

оставить. Он не совсем конченый, ничего ей не сделает. Но ей это надо? Видеть его таким? Тазик к кровати ставить? Выслушивать пьяный бред?

Надо было сказать, чтобы сюда его привезли. К мамочке.

— Его могут не привозить к тебе, — с надеждою говорю.

— Да нет. Пусть везут.

— Хочешь, я приеду?

— Не нужно.

— Ты можешь довериться мне. Я прямо сейчас за тобою приеду и заберу. Никто ничего не узнает.

— Я буду ждать мужа. Спасибо вам. Спокойной ночи.

— И тебе, — говорю, когда уже гудки слышу.

Трубку повесила, не дослушала даже.

На диван откидываюсь и слышу Лидин голос:

— За кем ты ехать собрался? Кого забирать?

— Подслушивать нехорошо, — спокойно заявляю.

Лида включила свет и прошла в гостиную. Встала руки в боки передо мной. Я удивился. Для нее закатить скандал — что-то невероятное, неизвестное. Она молчунья. Даже голос никогда не повышает, убивает своим тихим тоном. Не орет, не наезжает, а хладнокровно и, главное, смирно выедает твой мозг своими дрожащими вздохами. При этом находясь в соседней комнате.

— За кем ты собрался ехать, Рома? — спрашивает серьезно, даже брови нахмурила.

— Спать иди.

— Ты только вчера заикнулся о разводе, а сегодня у тебя уже новая женщина? — голос не меняется. Вот как так? Другая на ее месте уже бы рассвирепела, орала, била посуду. А у этой ни одна морщинка не шевельнулась. Абсолютное хладнокровие.