Книга Измена. Я восстану из пепла нашей семьи, страница 24 – Кристи Майская

Когда Роме было три месяца, Злата попросила меня отвести им старые вещи Макса. Я согласился, я надеялся с ней поговорить и добиться, чтобы она уехала как можно дальше. Я бы их содержал, а они бы не отсвечивались. Когда приехал, сильно поругались, она наотрез отказалась уезжать. Слово за слово — и я уже готов был её убить, но Лиза резко подаётся вперёд и страстно меня целует. Я ответил. И понеслось. Домой в тот день я не вернулся. Сказал, что на работе проблемы и мне надо туда. На следующее утро уехал. Лиза продолжала общаться со Златой. Я пытался держаться в стороне, иногда приезжая к ней и трахал её. Я расслабился. Несколько раз мы чуть не спалились, но Злата, святая простота, ничего не заметила. Чего стоил минет Лизы, когда я через дверь в ванной разговаривал с женой. Пока Злата мне рассказывала, что она выбрала для детской Макса, я яростно вколачивал в рот Лизы.

Нет, чувств у меня к Лизе нет, банальная похоть. Ну не могу я так со Златой. Она же как цветочек. Нежная,хрупкая. Люблю её до безумия. Не могу её окунуть в ту грязь, что присутствует в моей жизни. Вот только всё усложнилось три года назад. Нас спалила Лена. Получилось глупо, но дочь спокойно на это отреагировала. Она даже обрадовалась. Как оказалось, она и Лиза хорошо дружили, ходили вместе по магазинам, гуляли, развлекались. Лена тепло приняла Ромку. Да и я сам не заметил, как полюбил пацана. Он так на меня похож, в отличие от Макса. Тот полностью пошёл в Злату. В отличие от Лены, Макс принял правду не так радужно. Пришлось ему соврать, что Злата в курсе, просто не хочется, чтобы кто-то знал. Сын согласился, но после этого мы с ним отдалились, зато Ромка каждый день радовал своими успехами. Макс больше времени стал проводить у моей матери, а Ленка — у Лизы. Я вел себя, как и раньше.

Я выкинул сигарету и завёл двигатель. В машине было зябко, и я поёжился, — Как я мог не заметить пренебрежительного отношения Лены к Злате? Когда Злата пару дней назад сказала об этом, я отмахнулся. Но потом, когда сказал Лене, что мама в больнице, она лишь безразлично махнула рукой.

— Ой, папа, да и фиг с ней. Даже хорошо, что её нет. Хоть отдохнём без неё. Ты лучше позови Лизу, а лучше давай я ей сейчас наберу. Закажем что-нибудь. Посидим по-семейному. Теперь нам никто не будет мешать.

— Что за хуйню ты несёшь?! Как ты смеешь так о материи говорить? Какая Лиза? Она не наша семья. И ею никогда не будет!

— В смысле не будет? Лиза лучше этой, она тебя любит. Она тебе сына родила. Терпит и ждёт, когда ты перестанешь эту жалеть, и поймёшь, что у тебя есть другая семья, где тебя любят и ждут.

— Рот закрой! С чего ты вообще взяла, что я разведусь со Златой? Я люблю твою маму. И всегда буду любить. И ты не смей о ней так говорить. Она самая лучшая женщина в мире…

— Ага! Лучшая. Вот только ты уже столько лет спишь с другой. И ребёнок у тебя от неё. — Лена скрестила руки на груди и ухмылялась.

Я тогда схватил её за горло и хорошо встряхнул.

— Запомни, дочка. Такие, как Лиза, — это шкуры, шлюхи. Они нужны только для того, чтобы снимать напряжение. Чтобы трахать их бездушно, а потом ехать к любимым и уже им дарить свою любовь, заботу. Делать их счастливыми. — Я оттолкнул дочь от себя. Лена не удержала равновесие и упала на диван. — С этого дня я больше не хочу слышать ни одного грубого слова в адрес твоеймамы.