Книга Измена. Я восстану из пепла нашей семьи, страница 18 – Кристи Майская

— А разве мы тебя об этом просили? Да, ты нас родила. Заботилась, воспитывала. — Сын снова отошёл от меня — Но ведь это не означает, что мы тебе что-то должны.

— Тебе всего тринадцать лет, — я закусила губу — Макс… — позвала я тихо сына — Сынок, мне очень страшно за тебя. Страшно видеть, что ты растёшь монстром, бесчувственным монстром. Почему? Когда ты стал таким? Ты был таким чудесным, милым мальчиком. Ты так смотрел на мир и радовался жизни, а теперь говоришь мне такие ужасные слова. Я…

— Не знаю… мама. Наверное, когда понял, что отец, несмотря на всю твою любовь, заботу, поддержку, тебя не любит, не уважает. Когда видел и слышал, как тебя оскорбляют взрослые, унижают, смеются над тобой, за спиной, иногда прямо в глаза, а ты в ответ лишь улыбаешься и тоже смеёшься.

— Я не думала, что они это делают со зла, — вскрикнула я. Отчаяние душило меня.

— Ты не думала, а я решил, что это нормально. Так поступают мужчины — ведь отец так делает. Не сразу, но со временем привыкаешь. Может быть, сам не заметил, как стал к тебе так же относиться. Потом я узнал, что у нас есть брат. Да, они и не скрывали этого. Но ты никогда об этом не говорила — так же общалась с ними. Я подумал, что ты не против.

— НЕТ, НЕТ, НЕТ! Чёрт вас возьми! НЕТ! Я не знала. Я бы никогда этого не приняла. — Я обессиленно закрываю глаза руками.

В палате слышны лишь мои всхлипы. Макс молчит, я плачу.

— Он не знает, что мне теперь всё известно. Не говори ему. — Убираю руки от лица. — Ты же сумел мне ничего не говорить. Так и ему теперь ничего не говори.

Макс молчит. Смотрит на меня тяжёлым взглядом. Так смотрят взрослые, уставшие, прожившие непростые годы жизни. Так не должен смотреть ребёнок.
Сейчас, глядя на него, я готова убить Давида за то, что он сделал с нашей семьёй. За то, что заставил повзросле́ть моего маленького мальчика так быстро.
Макс молча идёт к входной двери. Тянет ручку и открывает дверь.
Я замираю. Он так и не сказал мне ответа.

— Я сделаю, как ты просишь... — Мамочка, — сын поворачивается.Я вижу в его глазах слёзы. Сердцебиение учащается. Закрываю рот руками, чтобы не закричать. — Прости меня, пожалуйста.

Макс быстро выходит, хлопнув дверью. Так и не дав мне ответить.

Резко разворачиваюсь и утыкаюсь лицом в подушку. Бью её кулаками. Кричу.
Легче не становится. Меня разрывает от эмоций.
Не знаю, сколько проходит времени. Но слёзы сами собой проходят.
Ложусь на спину и просто смотрю в потолок.

— Злата? Синицына, ты, случайно, не она? — Я поворачиваюсь на голос. Пухленькая медсестра стоит у моей кровати.
Тру глаза. Они сильно болят и слезятся.

— Простите, но я вас не помню. Да и не Синицына я уже. Шестнадцать лет как. — Приподнимаюсь, сажусь поудобнее.

— Ну так по мужу ты Князева, а я тебя по девичьей фамилии помню. Ну! Неужели совсем не узнаешь? — Я отрицательно мотаю головой. — Я Смирнова Екатерина. Катрин, как ты меня в школе всегда называла.

— Нахмурившись, внимательно всматриваюсь в её черты.
Точно! Как я могла её сразу не узнать?

— Катрин! Господи! Вот это неожиданность! — Я радостно улыбаюсь и тянусь к ней с объятиями.
Она тут же подходит и так крепко обнимает меня в ответ, что на душе становится тепло и спокойно.
— Ты как тут оказалась? Ой, ты тут работаешь! — Она отстраняется и садится на кровать.