Книга Черное дерево, страница 97 – Мерседес Рон

– Я мало что помню, – честно призналась я. – Я вижу лишь образы, преследующие меня в кошмарных снах. Когда это случилось, я заставила свой разум вытеснить воспоминания. Я не хотела… не хотела…

– Знаю, – закончила она за меня. – Именно поэтому ты почти не спишь, именно поэтому тебе кусок в горло не лезет. Это очень плохо на тебя влияет. Держа все в себе, ты занимаешься саморазрушением.

Я посмотрела на блокнот и авторучку.

– Я… – У меня задрожали губы. – Я боюсь возвращаться туда. Как будто в той комнате был какой-то другой человек, не я.

– Это ты была в той комнате, а не кто-то другой. Что случилось, то случилось, и ты должна это принять, чтобы справиться и жить дальше. А кроме того, Марфиль, если ты об этом забудешь, если загонишь в глубины подсознания, то не сможешь ничего сказать на суде, когда тебя спросят. Ты должна помнить все, а желательно, даже записать.

– Не могу ничего обещать…

– Просто попытайся. Докажи, что хочешь справиться. Докажи, что готова принять случившееся, и я обещаю сделать все возможное, чтобы ты смогла принять участие в операции, если будешь морально готова.

Я кивнула и поднялась, держа в руке блокнот.

– А как быть с Себастьяном? – начала я со страхом.

– Тебе решать, говорить ему правду или нет, – сказала она, глядя мне в глаза. – От него будет нелегко все скрыть, и это не приведет ни к чему хорошему. Но ты расскажешь ему, когда будешь готова. Ты сама поймешь когда.

Молча кивнув, я открыла дверь и пошла к себе. Но в коридоре увидела Себастьяна – он стоял, прислонившись к двери. Я занервничала, дыхание снова сбилось, и я никак не могла его восстановить.

Мне хотелось разозлиться на Себастьяна. Я и злилась, но в эту минуту…

Наши взгляды встретились, и я поняла, что мне нужно лишь одно.

Когда я подошла к нему, он раскрыл объятия и крепко прижал меня к твердой мускулистой груди. Мне стало так спокойно, словно в родном доме. Он был таким огромным, что я совсем потерялась в его объятиях, и мне это нравилось.

– Что бы ни случилось, вместе мы справимся, слоник, – прошептал он, прижимаясь губами к моим волосам.

У меня уже не осталось слез, а если бы остались, я проревела бы всю ночь.

Но я позволила Себастьяну меня утешить. Он не знал, почему мне так плохо, но мог предположить, и мне не хотелось даже думать, куда его может завести воображение. Но я точно знала: ему даже в голову не придет, что меня могли изнасиловать, ведь Уилсон получил приказ забрать меня оттуда в такой ситуации, а он не сделал этого, чтобы не поставить под угрозу всю миссию.

Я не хотела даже думать, как отреагирует Себастьян, если узнает, что произошло на самом деле. Более того, я не собиралась ему признаваться. И неважно, что скажет Ракель: Себастьян не должен узнать, что сделал со мной Маркус Козел.

Он провел со мной всю ночь. Моя голова покоилась у него на груди, его руки гладили меня по спине, по плечам, по волосам… пока я наконец не уснула.

Я не видела хороших снов. Пока тело отдыхало, разум всю ночь работал без остановки, и Себастьян был свидетелем моих кошмаров. К счастью, я не из тех, кто разговаривает во сне, иначе утром оказалась бы в очень неприятном положении. Но он видел, как я ворочаюсь на простынях и просыпаюсь несколько раз за ночь в холодном поту, полумертвая от страха.