Книга Черное дерево, страница 65 – Мерседес Рон

Но как ему удалось обойти охрану?

Нет, постойте…

Значит, все это время Уилсон работал на Себастьяна?

Минуточку…

– Мой отец в курсе? – спросила я Уилсона, даже не взглянув на Себастьяна.

Я просто не могла на него смотреть, и не спрашивайте почему.

Уилсон взглянул на Себастьяна в зеркало заднего вида, и мне пришлось тоже посмотреть на него, вопреки желанию.

– Я должен многое тебе рассказать, Марфиль… – уклончиво начал он, хоть и очень серьезным тоном. – Твой отец убьет меня, если узнает, что я похитил тебя со дня рождения. Не говоря уже об этом придурке Козеле.

– В таком случае почему ты это сделал? – спросила я таким же серьезным и холодным тоном. – Зачем идти на такой риск, когда ты ясно дал понять, что тебе плевать на меня?

В его глазах мелькнуло удивление, а затем гнев.

Он хотел что-то ответить, но тут все погрузилось в темноту – Суарес загнал машину в гараж. Он остановился и велел нам выйти.

Я поспешила открыть дверцу и выбраться из машины. Меньше всего мне хотелось оставаться рядом с ним, смотреть на него. Я не хотела даже приближаться к нему.

Было совершенно непонятно, где мы находимся, и когда я обнаружила, что здание далеко не в лучшем состоянии, мне стало страшно.

Я никому больше не доверяла, тем более Себастьяну.

Он встал у меня за спиной, и мне неприятно было ощущать, что он рядом, и осознавать, что все изменилось и никогда уже не будет как прежде.

Я подошла к Уилсону. Он тоже лгал мне все это время?

Но он знал, что Маркус со мной сделал, все происходило у него на глазах.

Мы вошли в лифт, и меня охватил приступ клаустрофобии. Все это мне очень не нравилось, я не хотела здесь оставаться. Внезапно меня охватило желание вернуться. Но куда, Марфиль?..

Вернуться – значит вернуться к Маркусу. Вернуться – значит снова оказаться в его спальне, опять стать его игрушкой, во всех смыслах этого слова. Но, по крайней мере, я знала, как себя с ним вести, чего от него ждать.

– Куда вы меня привезли? – нервно спросила я, вдруг вспомнив, что Коля Новиков перед смертью назвал имя Себастьяна.

Я не могла забыть, что он тоже преступник. Почему, черт побери? Почему все вокруг играют с законом? Почему все убийцы хотят быть со мной?

– Скоро я тебе все объясню, – начал Себастьян, но тут открылись двери лифта, и мы оказались в длинном и темном подвальном коридоре с цементным полом.

Мы вышли из лифта, и я последовала за остальными. Мой пульс участился.

– Мне это не нравится… – сказала я, остановившись, и обернулась.

Я больше никому не верила. Да и как я могла кому-то верить, если все мне лгали?

– Идем, прошу тебя, – с тоской в голосе произнес Себастьян.

Он не сводил с меня глаз, как будто я бомба, готовая вот-вот взорваться. Или я и впрямь была такой бомбой?

Впереди открытая дверь. Суарес и Уилсон вошли в нее.

Я последовала за ними и оказалась в огромной гостиной. В центре вокруг электрического камина в форме цилиндра стояли диваны. В дальнем углу помещалась кухня из нержавеющей стали. Уилсон налил стакан воды и повернулся, виновато глядя на меня.

– Мне очень жаль, Марфиль, – осторожно произнес он.

Я выдержала его взгляд. Мне столько хотелось ему сказать, но меня захлестнула ненависть, не давая подобрать слова. Я отвела взгляд и осмотрелась.

Взгляд наткнулся на человека, которого я никогда раньше не видела. На поясе у него висела кобура с пистолетом, а смотрел он холодно, почти злобно.